Со способностью разных служб распознавать семейное насилие по-прежнему есть проблемы — судья

В течение года суды приняли свыше 900 решений о временной защите от насилия в семье. С просьбой об охранном ордере обращаются обычно женщины, а также пожилые люди, чьи дети позволяют себе поднять руку на родителей. Но в системе защиты от насилия в семье еще много недостатков, и в основном они связаны с распознаванием ситуаций абьюза и межведомственным сотрудничеством, сообщает LTV.

Общество не должно оставаться безучастным к насилию в семье, говорит судья коллегии гражданских дел Рижского окружного суда Илзе Целминя. Она свыше десяти лет принимала участие в разработке нормативных актов по семейному праву, читала лекции и помогала выпустить брошюру «Насилию нравится молчание». По оценке Целмини, за последние годы Латвия заметно улучшила защиту пострадавших от насилия. Но хотя юридически ситуация в стране лучше, чем много где в остальной Европе, камнем преткновения остается неспособность ответственных учреждений распознать ситуации семейного насилия и остановить страдания тех, против кого оно было направлено.

По словам судьи, домашний агрессор обычно — неплохой актер, он умеет себя подать. Жертвы абьюза же, напротив, производят порой негативное впечатление на посторонних, они нервозны, взвинчены, держатся неадекватно, потому что находятся в ненормальной ситуации — «невозможно ждать нормального поведения от человека в ненормальных обстоятельствах», пояснила она.   

По наблюдению Целмини, читавшей лекции представителям юридических профессий, люди действительно могут попасться на ложные образы, создаваемые абьюзерами:   

«И я допускаю, что и полицейским трудно, войдя, через N минут после прибытия по вызову  констатировать, кто тут, так сказать, хороший, плохой, кого обидели, потому что его встречает любезный отец семейства, который с ним говорит, который его, возможно, приглашает выпить чаю и говорит, что ничего плохого не случилось, это была только семейная склока».  

В этот момент должны начинать работать другие алгоритмы, механизмы распознавания, указала судья. Полицейские должны попросить дать им возможность поговорить с пострадавшей стороной наедине, без присутствия человека, подозреваемого в насилии. Не всегда и сами пострадавшие способны до конца оценить вероятные угрозы и риск. Они нередко стыдятся того, что оказались в такой ситуации. Поэтому важно, чтобы пострадавшим было к кому обратиться за помощью, сказала Целминя. Многие жертвы терпят абьюз со стороны близких годами, даже десятилетиями, вплоть до момента, когда происходит трагедия.

«Оказывается, что в какой-то момент жертва оценила свою жизнь ниже какого-то, может, благосостояния, каких-то других интересов. И перестала осознавать, что в этот момент подвергла угрозе не только свою жизнь, но и жизнь своих детей, своих близких. И когда приходит это откровение, она может быть сокрушена как личность. Важно, чтобы возник такой фонд поддержки, группы поддержки, кризисные центры. Чтобы в этот момент был кто-то, что скажет: делай что-нибудь, выбирайся из этих отношений, ты — ценность, у тебя есть право быть, и это склонный к насилию ответствен за то, что он делает, а не жертва ответственна», — говорит судья.  

Еще один камень преткновения — неисполнение условий охранного ордера. Причем нарушать их могут обе стороны.

И неоднократные трагические примеры показывают, что риск для жертвы, впускающей абьюзера обратно в свою жизнь, огромен.

«Здесь очень много грешат, и полиции тоже трудно работать. Я понимаю, потому что очень многие решения не выполняются. Стороны просто опять живут вместе, но временный охранный ордер не отзывается. Охранное средство есть, но оно не работает».

Целминя указала на необходимость сотрудничества ответственных служб и с общественными организациями. Отсутствие такого сотрудничества порой мешает предотвратить несчастье. Еще важнее были бы обязательные курсы для коррекции насильственного поведения.  Сейчас они добровольные,  и суд не может вменить их посещение в обязанность, например, прежде чем агрессору разрешить видеться с детьми. Поправки об этом сейчас находятся в Сейме, прозвучало в эфире LTV. 

Как ранее писал Rus.lsm.lv, в Латвии затягивается введение анкетирования, которое позволило бы лучше выявлять ситуации семейного насилия. Предполагается использовать специальную анкету, которую заполняют полицейские на вызове и передают социальным службам. Но пока такие опросники существуют не везде, отдельные самоуправления вводят их сами — в добровольном порядке.

Центр ресурсов Marta по-прежнему наблюдает рост бытового насилия во время кризиса Covid-19. К сожалению, за это время уже было зарегистрировано одно убийство, сообщало Latvijas Radio.

В Латвии и раньше был один из самых высоких уровней насилия в семье. Сейчас положение лишь усугубилось — люди стали агрессивнее и выплескивают негатив на близких, сообщает передача «Домская площадь» Латвийского радио 4. 

По данным Госполиции, число вызовов на бытовые конфликты с середины марта выросло почти на 40%, рассказала представительница ведомства Ивета Валайне. Как сообщал Rus.Lsm.lv, в прошлом году с 13 марта по 23 апреля было зарегистрировано 922 вызова на семейные конфликты или 22 звонка в день в среднем. В этом году за этот же период было зафиксировано 1454 звонка или 35 звонков в день, что на 37% больше, чем в 2019 году.

К насильникам может применяться отделение от семьи. Rus.Lsm.lv рассказывал, что можно потребовать охранный ордер, который на восемь дней запретит агрессору появляться в жилище семьи (даже если жилье принадлежит ему). Затем этот срок можно продлить, обратившись в суд. Но этот вопрос лучше решать на месте, пока не уехала полиция, советуют юристы. Задним число в суде будет сложно это сделать. Если делом занимается полиция, то исходя из тяжести преступления на обидчика или буяна обычно заводят либо административное, либо уголовное дело.

Как ранее писал Rus.lsm.lv, в конце марта Госинспекция по защите прав детей еще не отмечала роста уровня насилия в семьях, но отмечала важность превентивных мер. Даже в период ЧС не должно возникать ситуаций, когда представители соцслужбы или сиротского суда отказываются посетить семью, относительно которой имеются подозрения, что кто-то там страдает от абьюза, подчеркивала инспекция.

Об опасности роста насилия в семьях в период ЧС писал, ссылаясь на опыт других государств, переживающих эпидемию коронавируса, Центр ресурсов Marta. «Неясное будущее и социальная изоляция способны создать напряженную обстановку в доме и партнерских отношениях. Для тех, кто и ранее переживал насилие в семье, эта ситуация, когда они остаются дома, создает риски. Насилие циклично, оно обязательно повторится, и последствия становятся всё более тяжелыми», — пишет организация.

В период ЧС продолжают работать телефон доверия 116006 и чат для пострадавших на сайте VBTAI (на стартовой странице — справа внизу), а также круглосуточный телефон кризисного центра Skalbes — 67222922 или 27722292. Центр Marta консультирует клиентов по тел. 67378539.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Общество
Новости
Новейшее
Интересно