Регина Каупужа: «У нас балет, а не фигурное катание, где важнее цифр ничего нет»

Пять лет назад, в 2013-м, Регине Каупуже удалось сделать то, что никому в Балтии было не под силу: создать международный конкурс артистов балета. И это был смелый шаг даже для нее — женщины с фантастической энергией и внутренней силой, основательницы и главы Латвийской гильдии балета и танца, хореографа и педагога.

Первый конкурс удался. Дальше, по законам жанра, следовало взять паузу — каждый год устраивать такие состязания не резон, участники не успевают подрасти, публика не успевает соскучиться. Но Регина не захотела останавливать поезд, который только-только разогнался. «В Латвии надо несколько сезонов подряд доказывать, что у тебя серьезные намерения. После того, как отгремели аплодисменты, все смотрят выжидающе: а дальше-то что? Во второй раз — сумеешь? Как, и в третий?! Тогда ладно, тогда молодец...»

А теперь уже и четвертый на подходе. Полуфинал и финал пройдут 19 и 20 июня в театре «Дайлес», заключительный гала-концерт — 22 июня в Опере.

— Конкурс наш растет. Двадцать три страны уже в нем участвуют! Литва, Эстония — это само собой; Россия, США, Германия, Польша, Швейцария, Дания, Венгрия, Румыния, Болгария, Македония, Южная Корея, Украина, Армения, Казахстан, Испания, Бразилия, Япония, Турция... И все новые и новые балетные школы стучатся. Из Кишинева ребята сейчас приедут, из Киева, Варны, Уфы. И смотрите: нас приняли в Международную ассоциацию балетных конкурсов прошлым летом! Мы вошли в один список вместе со знаменитым американским конкурсом в Джексоне и конкурсом в Лозанне, ни больше ни меньше! Это придает сил, даже легкости какой-то в работе. Исчезает ощущение, что ты в стенку колотишься, убеждая, что занимаешься хорошим, полезным делом.

— Вы следите за судьбой своих лауреатов?

— Да. Например, в 2014 году у нас был конкурсант из Большого театра, Дмитрий Загребин — с прекрасными данными парень. Он в тот момент хотел вообще из балета уходить, потому что карьера у него складывалась не так, как он себе в мечтах представлял. Но все же в последнюю минуту он решил заполнить заявку и, что называется, пришел-увидел-победил. Что это ему дало? Прежде всего — веру в себя. И у него сразу появились предложения. Сейчас он премьер в Шведском королевском балете...

Или Карлис Цирулис наш: на прошлом конкурсе он взял золото в средней группе, один из членов жюри, Пак Дже Кен, представитель Кореи, тут же пригласил его в Сеул, и Карлис через три дня был там, завоевал серебро... а через год стал лауреатом уже в Москве. Для танцовщика это потрясающий опыт! Во-первых, это и оценка высокая, которая тебя окрыляет, и проверка — задерешь ты нос после первых успехов и на этом закончишься как артист, или будешь трудиться дальше, чтобы этот успех развить...

— А как младшие реагируют на свои победы и поражения?

— Замечательно. На поражения особо внимания не обращают, знают, что у них все впереди. Для них конкурс — радость, приключение.

Я девочек из Харькова вспоминаю, которые к нам в 2016 году приезжали. Они не заняли никаких мест, но просто светились от того, что очутились в Риге.

Сам факт участия в международном состязании поднимал их на ступеньку выше в профессиональном росте. Ну и атмосфера у нас всегда очень приятная — это все отмечают. И возвращаются к нам при первой возможности!

Что еще радует: если в прошлые годы все начинали просыпаться и подавать заявки только в апреле, то сейчас уже в феврале звонили и спрашивали взволнованно — у вас еще есть места?

— И что, у вас еще есть места? Сколько их вообще?

— Не буду скрывать, мы заинтересованы в том, чтобы участников было много. Это работает на реноме конкурса. Но будем откровенны:

отсматривая видео претендентов на первом, заочном туре, мы видим максимум 100 человек, демонстрирующих крепкий профессиональный уровень. Дальше уже ширпотреб начинается.

Конечно, у главных мировых конкурсов, самых крупных, самых престижных, выбор побогаче. А мы в этот раз пригласили на второй тур 85 человек, из них шестнадцать наших. Это позволяет членам жюри запомнить всех танцовщиков, наблюдать за ними на каждом этапе, чтобы общая оценка получилась объективной, а не то что — посмотрел, поставил балл, забыл.

— Конкурс преподносил вам сюрпризы?

— С точки зрения организации — нет, артистически — да: в прошлый раз, например, подобралась удивительно сильная младшая группа. Юниоры дали фору старшим, а ведь так интересно, когда взрослые хорошо танцуют, когда много па-де-де в программе. Это более зрелищная форма, если можно так выразиться. Поэтому мы рады, что ребята все чаще участвуют в конкурсе вдвоем, дуэтами. Хотя большинство все же предпочитает выступать в одиночку, показывать вариации, несмотря на объективные трудности такого выбора: ты за минуту должен произвести на жюри и публику то же впечатление, что в па-де-де за 7-8 минут, удивить и убедить.

— Многие балетные артисты мне признавались, что в училище их нацеливали прежде всего на любовь к профессии. А вот о делах карьерных говорили мало. О прагматизме в сценической жизни. Я не знаю, хорошо это или плохо.

— Это сложный вопрос.

Наипервейшая задача педагога — действительно влюбить в профессию и научить ей. Она ведь сложная очень.

И мы, когда были школьниками, слышали: ты сначала сделай все, как надо, а остальное придет. Но что, если ты делаешь все как надо, а тебя не замечают? В советское время, например, внутри балетного цеха шли горячие дебаты: правильно ли обращаться к хореографу и просить у него роль. Это подхалимство или что? Но если ты чувствуешь, что способен на большее, если тебе хватает смелости заявить об этом — что здесь дурного? Смелость — это, может, тот момент, над воспитанием которого, нам, педагогам, стоит задуматься.

В юности, стоя у станка, все рисуют себе в мечтах радужное будущее. Реальность может оказаться совсем иной. И что? Стращать учеников заранее?

Вряд ли. Анализировать, наверное. Направлять. Осваивая мастерство, они программируют себя, как верно исполнять то или иное движение. Быть может, надо программировать и верные мысли о том, как строить свою судьбу в театре.

— И отправлять на конкурс.

— А где ж еще молодому артисту проявить себя?! Ты показываешь балетмейстерам в жюри, что готов к испытаниям и большой зал тебя не пугает, тебе по силам держать его своим мастерством и харизмой... В этом году ко мне прямо с третьего класса ребятишки прибегают — можно, мы будем участвовать? Я думаю — боже мой, боже мой! Раньше все так сдержанно к этой идее относились. И вдруг столько интереса... Это тоже говорит о том, что определенный путь уже пройден. Но останавливаться нельзя. Надо думать, что мы еще можем сделать, чтобы избежать монотонности, прогрессировать. Пора, быть может, хореографов в отдельную конкурсную категорию вывести. Мы сейчас рассматриваем этот вариант.

— Мне очень нравится ощущение честной игры при распределении мест. Ни одно решение жюри ни разу не выглядело спорным. Вообще ни одно. Говорят, такое редко бывает.

— Да, участники обычно согласны с нашим вердиктом. А ведь не только мы их оцениваем — они оценивают наши оценки... Мы с Айваром (Айвар Лейманис, глава Национального балета Латвии, неизменный председатель жюри конкурса, — М.Н.) с самого начала много думали о судействе и специально собирали в жюри людей, в искренности и профессионализме которых были абсолютно уверены. Тьфу-тьфу-тьфу, никаких интриг, ссор, личных и политических соображений. Каждый выставляет свои баллы, их подсчитывает человек, который вообще к балету отношения не имеет, но цифры — это только цифры, а

у нас не фигурное катание, где важнее цифр ничего нет. Искусство цифрами не измерить. Оно на эмоциях, а эмоции — вещь переменчивая.

Поэтому, получив сумму баллов, мы всем жюри обговариваем дальнейшие шаги: пройдет участник дальше или нет, получит ли приз. То есть это всегда совместное и очень взвешенное решение.

— У вас были и такие прекрасные награды, как учеба за границей...

— Они будут и впредь.

— Педагогов не ранит, когда их покидают лучшие ученики?

— За примером далеко ходить не надо — одна моя девочка уехала в Америку, другая завоевала на конкурсе третье место, отправилась в Германию, закончила берлинскую школу и теперь танцует в Мадриде...

Чувства, конечно, двоякие. С одной стороны, ты в ученика вложил столько, что его оценили другие люди. С другой стороны, оценить-то оценили, а в итоге поманили и забрали. Жалко! Я же еще не все сделала, что хотела, не все отдала, что могла... Но это мой эгоизм. Мой личный эгоизм. Что нам, педагогам, в конечном итоге нужно? Чтобы ребенок, с которым мы занимаемся, был доволен и мог себя реализовать. Чтобы его не грызла мысль — «я мог попасть в другой мир и найти себя там, но не решился». Чтобы он умел взять то лучшее, что ему предлагает другая школа, и не утратить при этом знаний, полученных дома. Препятствовать тут никому нельзя. Только помочь определиться с выбором.

А вообще говоря, тут есть о чем задуматься. Может, мы что-то должны предпринять для того, чтобы наша школа привлекала к себе внимание балетного мира, чтобы мы не только теряли учеников, но и притягивали их. Мы же как спортсмены — все пашем, пашем, пашем... а на то, чтобы рассказать о себе, времени не остается. Не все знают, что у нас хорошие балетные традиции. А они действительно хорошие! И конкурс играет в их популяризации не последнюю роль. Смотрите: когда мы его начинали, в нашей хореографической школе было только пятеро ребят из других стран. А сейчас только из России 15 девочек! Из Италии есть ученица, из Германии...

— Вы стали приглашать зрителей не только на заключительный гала-концерт с участием звезд, но и на конкурсные туры...

— Да, публики все прибывает, хотя до Москвы нам далеко — там даже на отборах в зал не пробиться. Начинаем мы в три часа дня: сначала танцуют младшие, потом средние, потом старшие. На следующий день — тот же порядок, только участников уже меньше и хореография другая. А завершается все гала-концертом и церемонией награждения... Знаете, артисты, которых мы приглашаем, — они танцуют не так, как обычно. Вы не представляете, как они выкладываются, когда эти маленькие победители им в глаза заглядывают. И дети после конкурсов уже немножко не такие, как прежде. Они понимают, что балет — волшебство, которому не жалко всю свою жизнь посвятить. Что людей, которые этим искусством занимаются, на свете чрезвычайно мало.

Он так красив, балет. Он как бриллиант. Его не спутаешь со стеклом, хотя оба прозрачные.

И ничего, что на огранку требуются долгие годы работы и что, когда ты уже мастер и думаешь, что все знаешь, балет найдет способ тебе показать: да ни черта ты не знаешь. Смотри, можно еще и так!

0 комментари
Добавить комментарий
Комментировать, используя профиль социальной сети
Культура
Культура
Новейшее
Популярное
Интересно