Датчане не углублялись в дело Мисане, а мы на них повлиять не можем — генпрокурор

Генпрокурор Эрик Калнмейер в интервью LTV возразил на упреки в адрес своего ведомства — прокуратура не бездействовала в деле Кристине Мисане. Сделано всё возможное, считает он, а датская сторона недостаточно взвесила все обстоятельства.

До самого президента Левитса — на всех уровнях продолжаются поиски возможности предотвратить выдачу матери двоих детей Кристине Мисане Данией властям ЮАР, где ее обвиняют в похищении собственного ребенка. Генпрокуратура — главная, кто отвечает за это. Семья Мисане не согласна с тем, что приняты все меры, и настаивает на выдаче европейского ордера на арест, что позволило бы вернуть задержанную в Дании Мисане в Латвию.

Год назад латвийскую прокуратуру из Дании запрашивали — переймет ли она дело Мисане в свои руки, и прокуратура отказалась, сочтя правонарушение, совершенное женщиной, слишком незначительным. Но это в Латвии за киднэпинг своего ребенка ей грозило бы максимум три месяца лишения свободы. В ЮАР женщина может оказаться в тюрьме на срок до 15 лет. Ситуация абсурдная: хотя Мисане отсидела в Дании (сейчас она там все еще в статусе задержанной) втрое дольше, чем предусмотрено латвийским законодательством, решение все еще не найдено.

Гепрокурор Эрик Калнмейерс: Мы не имеем права выдать европейский ордер на арест, нарушив те условия, которые следует соблюдать.

Если сейчас Кристине Мисане будет выдана ЮАР, мы знаем, что ей там грозит 15 лет тюрьмы, мы знаем, какие там условия, какие нарушения прав человека, и ее семья считает, что живой мы ее оттуда назад не получим. То кто должен взять на себя ответственность за то, что всё дошло до такой ситуации?  

Калнмейерс: Ну, я бы скорее сказал, что, в моем понимании, датская сторона не оценила все эти обстоятельства.

Не считая Дании и ЮАР, есть ли в Латвии кто-то, кто должен ответить за эту ситуацию?  

Калнмейерс: Не могу назвать кого-то.

Вы сами были бы готовы взять на себя какую-то часть ответственности за это?

Калнмейерс: Ну, тогда надо констатировать, что нарушено. Что прокуратура нарушила? Я не отказываюсь, что мы не смогли проанализировать и оценить. Но вопрос, что нарушено? Что прокуратура нарушила?  

Вопрос — что сделано, чтобы разрешить эту ситуацию? Все ли сделано, чтобы разрешить? Или всё сделано только так, чтобы ничего не нарушить?

Калнмейерс: Я думаю, что сделано всё, что мы могли сделать.  

Так вы, положа руку на сердце, можете сказать, что вы ничего больше не могли сделать? Или все же это не так?

Калнмейерс: Я не считаю, что мы что-то еще могли сделать. Если считается, что прокурор должен был принять незаконное решение, и в этом состоит какое-то нарушение — в том, что прокурор не нарушил закон? Ну, на это мне тогда совсем нечего ответить. Этого не может и не должно быть, чтобы государство выдало незаконный документ от своего имени. Учтите, что европейский ордер на арест по своей сути — госгарантия, государство выдает гарантию, что это лицо будет призвано к уголовной ответственности и будет преследоваться здесь. И будет отдано под суд. Значит — если нам нужно отвечать за то, что прокурор... Да, закон суров, но таков закон.  Как я могу велеть прокурору принять незаконное решение?! Ну тогда я не знаю, до чего мы дойдем.

Что еще вы планируете делать, чтобы спасти гражданку Латвии Кристине Мисане?  

Калнмейерс: Мы обязательно обратимся в ЮАР со своей просьбой оценить это дело и с нашей точки зрения,  предоставить всю информацию, но это произойдет через МИД, мы напрямую обращаться не можем, потому что у нас нет этого договора о сотрудничестве, он сейчас только подан южноафриканской стороне, но заключение договора процесс долгий.

Но в любом случае — да, мы готовим документ и обратимся с подтверждением, что готовы перенять процесс.

Значит, вы готовы принять как данность, что Кристине Мисане уже отдана ЮАР?

Калнмейерс: Нет, мы с этим считаемся, что такое может произойти.  

Что еще можно сделать, пока она не выдана?   

Калнмейерс: Я думаю, что сейчас всё сделано. Это уже от датской стороны зависит. 

Сестра Мисане Марите Батрака передала прокуратуре доказательства, позволяющие усугубить наказание Мисане и все-таки требовать ее выдачи Латвии, прозвучало в эфире LTV.
 
Батрака: Мы со своей стороны представили те доказательства, что касаются мошенничества и подделки документов.  

И сама Кристине признаёт, что она мошенничала и подделывала документы?  

Батрака: Она это признаёт.

Она в этом призналась вам?

Батрака: Она призналась мне и нашим юристам. В связи с чем были составлены эти доказательства, переданные латвийской Генпрокуратуре. Именно о подделке подписей, был проведен анализ почерков, и наш юрист указал, в каком месте что было нарушено. И в данный момент я думаю, что у генпрокуратуры в запасе есть пара дней, чтобы продумать это дело и все же решиться на этот европейский ордер об аресте.

Но генпрокурор в интервью LTV признал, что до сих пор не усматривает достаточных оснований для таких действий.

Калнмейерс: Конечно, мы ждем еще, может, сама Кристине Мисане, может быть, представит какой-то комментарий, скажем, о тех утверждениях, которые необоснованны, в нашем понимании, что она сделала еще что-то.  

Чтобы она сама сказала, что она сделала конкретно?  

Калнмейерс: нет, она уже высказала это, но, может быть, она еще может уточнить что-то.  

Это могло бы что-то изменить? И вы могли бы...

Калнмейерс: Я не думаю, что датская сторона сейчас что-то изменит. Я не могу отвечать за датский суд, разумеется. Мы уже слышали, что датский спикер парламента сказал: политики не могут влиять на решение суда. Именно потому и мы не можем повлиять на решение датского суда. Мы можем только просить.  

Да, но, скажем, если Кристине Мисане сейчас признает свою вину и в других преступлениях, вы заводите уголовное дело — что произойдет?

 Калнмейерс: Это сейчас этакое гадание. Я не могу ответить потому, что Кристине Мисане неоднократно заявляла, что она ничего другого, кроме увоза своего ребенка из ЮАР, не сделала. И у меня нет никаких оснований ей не верить. (…) Если будут какие-то реальные документы или основания, тогда оценим, что там. Сейчас я не могу сказать на основании чего-либо.  

Значит, в представленных сестрой доказательствах не хватает обоснования? Я правильно понимаю?  

Калнмейерс: Сестра только высказала свое мнение — пожалуйста, заведите, переквалифицируйте.

Так представленные сестрой доказательства недостаточны, по-вашему?  

Калнмейерс: Это, по-моему, не доказательства, а, скажем так, утверждения, но чтобы принять такое решение — нужно констатировать основание.

Хотя Мисане уже больше года сидит в датской тюрьме, Генпрокуратура ни разу ее там не допросила, указывает LTV. Сестра Кристине призывает это сделать — это возможно хоть сейчас. По словам Батраки, никому из следователей, и представителям Генпрокуратуры тоже, не запрещено встретиться с Кристине в тюрьме и провести допрос для получения дополнительных доказательств.

Никто об этом до сих пор не подумал и не поговорил?

Батрака: Нет, до сих пор никто такого интереса не изъявил.

На прошлой неделе Комиссия Сейма по правам человека и общественным делам постановила создать рабочую группу и не позднее вторника 28 января найти решение, позволяющее оставить Мисане в Европе. В группу войдут представители Канцелярии президента, Минюста, Генпрокуратуры, МИД, общественных организаций, а также родственников самой Мисане. 

Ранее Сейм Латвии попросил Данию не выдавать Мисане ЮАР.

Как сообщал Rus.Lsm.lv, Кристине с детьми сбежала от мужа-абьюзера в Латвию в мае 2018 года. Она признает, что в тот момент не соблюла право младшей дочери видеться с отцом — гражданином ЮАР. Кристине на насилие со стороны мужа жаловалась и в правоохранительные органы ЮАР, но супруг еще больше озлобился — жизнь и здоровье и женщины, и ее дочки оказались под угрозой.

Девятого декабря 2018 года Кристине по работе из Латвии, где прожила на тот момент полгода, полетела в Мозамбик — страну рядом с ЮАР, где долгие годы жила и вела бизнес. Но в датском аэропорту ее арестовали, поскольку в ЮАР по заявлению отца дочки женщину объявили в розыск за кражу ребенка, подделку документов и другие нарушения. В ЮАР ей грозит лишение свободы на срок до 15 лет — что с учетом условий содержания в тамошних тюрьмах означает фактически смертный приговор, опасается семья Кристине.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Происшествия
Новости
Новейшее
Интересно