Ирина Чистякова: В балете так просто смотреть на картинку, которая движется красиво... Но это скучно через две секунды

В Риге завершился III Международный Балтийский балетный конкурс: проходил пять дней, принял 70 участников из 16 стран. Организатором была Регина Каупужа, председателем жюри — Айвар Лейманис, а одним из членов жюри — гость из Санкт-Петербурга Ирина Чистякова, президент фонда «Русское балетное наследие» и педагог-репетитор Ульяны Лопаткиной. С ней и поговорил Rus.lsm.lv.

ПЕРСОНА

Ирина Александровна Чистякова родилась в 1957 году в Ленинграде, училась в Академии русского балета им. А.Я.Вагановой и была самой яркой фигурой в своем выпуске. Работала и работает в Мариинском театре: будучи солисткой трупы Кировского театра — классической танцовщицей лирико-драматического амплуа, она часто была палочкой-выручалочкой труппы, особенно на гастролях, когда Ирина, как вспоминают балетоманы, «умудрялась танцевать в один вечер и в двойках-четверках, и в сольных партиях».

Сотрудничала с латвийской Национальной оперой — была помощником хореографа при постановке «Баядерки», «Раймонды» и репетитором всех сольных партий, поскольку это был перенос оригинальной версии Мариуса Петипа.

В настоящее время — президент фонда «Русское балетное наследие» и педагог-репетитор Ульяны Лопаткиной. В состав жюри Международного Балтийского балетного конкурса, который состоялся в Риге уже в третий раз, входила дважды: приехать в прошлом году не позволило расписание прима-балерины Мариинского театра.

— С Региной Каупужей мы общаемся очень много лет. Регина, конечно, потрясающая умница. Она чудесная просто. На женских плечах лежит такая организационная работа — я преклоняюсь перед ее стойкостью, позитивностью. Я понимаю, о чем речь, потому что все проекты, которые мы делаем с Ульяной, ложатся уже на мои плечи: я и художественный руководитель, и автор, и репетитор. Организационные вещи, художественная часть — свет и прочее — все это полностью на мне.

— Вам интересно наблюдать за тем, что происходит на конкурсе?

— Профессионалу

всегда интересно наблюдать, что происходит с младой порослью.

Чтобы понять, что происходит, в какую сторону меняется и что делать, чтобы не менялось не в ту сторону.

— Из учеников рижской хореографической школы отметили кого-нибудь?

— Мне понравился Кирилл Байдук. И очень понравилась Юлия Брауэр: интересная девочка. Она интересна тем, что не зафиксирована на одном амплуа, на мой взгляд, и у нее хорошее ощущение музыки. Ведь что у нас важно? Важно, чтобы ты мог музыку превратить в движения и чтобы это были не просто движения, а чтобы ты мог разговаривать со зрителем языком пластики. Чтобы ты мог донести до него то, что в этой музыке услышал, потому что каждый слышит по-своему. Все понимают музыку по-разному, а тебе до всех нужно достучаться.

Так просто смотреть на картинку, которая движется красиво... Ну да, но это скучно через две секунды.

— Никогда не думала, что пластика отражает музыку. Я думала, что пластика отражает мысль — под музыку.

— Хорошо. А что рождает эту мысль?

— То есть музыка первична?

— Конечно. Это даже не ритм. Это и настроение, и мысль — вообще все. Я считаю, что все прописано в музыке. Любой образ ты можешь оттуда вытащить — но вытащить в своем индивидуальном ощущении. Так, как ты это слышишь и какое отражение эта музыка в тебе находит. Вообще я могу сказать, что

балет был когда-то создан очень умными людьми — они придумали синтез невероятный...

Например, взять наш экзерсис (комплекс тренировочных упражнений, составляющих основу урока классического танца. — Л.М.): он обладает очень большим, так скажем, оздоровительным потенциалом. Когда ты готовишься, ты должен тело согреть, привести в нужное состояние, чтобы оно двигалось как нужно, подчинялось. На сцене необходима полная концентрация — в секунду. Это не так, как у спортсмена, — он готовится к выходу долго-долго-долго, потом выстреливает, и все. А спектакль идет до четырех часов, и балетный актер должен на протяжении всего спектакля держать тело в определенном состоянии готовности и плюс — не терять эмоцию.

Для меня неинтеллектуальный танцовщик неинтересен. И детей, и взрослых я учу думать, все делать сознательно и понимать, что ты делаешь.

У меня был такой опыт. Я работала в Школе русской драмы в Петербурге — ее основал замечательный актер Александринки Игорь Горбачев (Игорь Горбачев — народный артист СССР, актер, режиссер и педагог. Факультет театрального искусства «Школа русской драмы им. И.О.Горбачева» был основан в 1992 году с целью сохранить лучшие традиции русского театрального искусства. — Л.М.). Ну вот — драматические актеры должны были играть мне свои роли молча. Вы берете, например, пьесу-шутку Чехова «Медведь» — это отношения двух людей, там и дуэль у них, и любовь зарождается, — и вот это все вам нужно показать без слов. Все их спектакли мы так прорабатывали, и результат был потрясающий совершенно. Из деревянных людей, которые в зажиме что-то говорят, получились актеры, которые теперь снимаются в кино. Так что очень это интересно.

— Как интеллект определить на конкурсе?

— Конкурс — немножко другое. Стресс очень многое отнимает, не все могут с ним справиться, особенно дети. Нам же может помешать много факторов: неудобные туфли, скользко, свет не так поставлен, и дети, конечно, реагируют на все. Любой танцовщик реагирует на все, но если профессионал на сценической, на световой репетиции может отрегулировать уровень освещенности, например, то здесь исполнитель сталкивается с данностью. Если чувствительность к свету у человека большая, то он выходит на сцену и слепнет. И вот что он там в слепом состоянии может сделать, как все скоординировать и сконцентрироваться?

— Если все списать на нервы и на случайности, остается что — отслеживать технику?

— Потенциал. Школа, уровень выученности важны, но

я всегда смотрю не на то, как человек свертел или не свертел. Для меня важно другое — я вижу его внутреннее состояние, отношение к танцу. Это когда он не может не танцевать.

Это данность сверху. Это видно — а как же!

— Ульяна Лопаткина — великая балерина. И как после нее смотреть на детей, у которых потенциал то ли есть, то ли его нет?

— Я официально работаю с Лопаткиной в Мариинском театре. Я ее личный, так скажем, педагог, совсем, очень индивидуальный. Но я работаю не только с ней — с другими артистами тоже. У меня студия, я работаю с детьми из школы. Моих учеников по миру — огромное количество.

— Сколько?

— Ой, что вы! Я преподаю с 15 моих лет — начала преподавать, еще когда училась в Вагановском училище.

И я могу вам вспомнить, сколько я выучила людей!? То есть я всех их помню, но чтобы перечислить — это нереально.

Из Москвы мне присылают видео или, например, звонят из Америки: можете сейчас на меня посмотреть? Ставят iPad и танцуют. И я смотрю — это же мои ученики! К тому же есть такие вещи, которые я вижу, а кто-то не видит.

— Они обращаются именно к вам.

— Здесь должны сойтись очень многие факторы — нужны эмоциональная, психологическая совместимость учителя и ученика, взаимное уважение и симпатия, взгляд в одну сторону. Для меня это как-то понятно очень.Так это и должно быть — либо совпало по жизни, либо не совпало...

...В Риге гостила Ирина Чистякова, которая «по жизни» совпала с Ульяной Лопаткиной — и с Международным Балтийским балетным конкурсом.

 

 

 

0 комментари
Добавить комментарий
Комментировать, используя профиль социальной сети
Культура
Культура
Новейшее
Популярное