Эксклюзив: Мария Ревякина — о «Золотой Маске», взаимопроникновении культур и оскорбленной в чувствах общественности

Пройдя перед церемонией открытия фестиваля по длинному коридору Театрального музея Смильгиса, увешанному афишами спектаклей, показанных «Золой Маской» в Латвии, гендиректор Национальной российской премии Мария Ревякина  воскликнула: «Даже не верится, что десять лет прошло! Кажется, только вчера открывали у вас в Риге первый этот фестиваль».

— Ведь вы занялись этим проектом, как только стали гендиректором российской «Золотой Маски»?   

 — Да, и мы же начинали вместе, с Юлией Лочмеле. Она, кстати, сначала посмотрела спектакли «ЗМ» в Эстонии, потом в Москве – и загорелась идей, что обязательно нужно делать такой фестиваль и в Латвии. После чего мы начали проводить их у вас каждый год. 

И вот уже десять лет мы вместе, и не просто мы приезжаем к вам, но еще и к нам приезжают ваши НРТ, Театр Дайлес, Опера, принимали мы и  ваши независимые, негосударственные театры.

Персона

Мария Ревякина, российский театральный менеджер и руководитель, генеральный директор национальной театральной премии-фестиваля «Золотая маска» (с 2004) и директор Театра Наций (с 2012), заслуженный работник культуры Российской Федерации.

Выпускница Новосибирского электротехнического института и ГИТИСА. Была директором Новосибирского академического молодёжного театра (1987—2001),  МХТ им. А.П. Чехова (2001 – 2003).  

Лауреат премии Правительства РФ в области культуры (2014).

Мы привозили такие прекрасные спектакли, как  «Долгая жизнь» и «Сонечка» Ависа Херманиса, и это было потрясением для всей Москвы.  А его же постановка «Рассказы Шукшина» в Театре Наций – абсолютный бестселлер, 8 октября мы сыграли ее уже в 200-тый раз! Знаете, получилась сложно переплетенная дружба такая. Например, Андрей Жагарс у нас на российской «ЗМ» один раз был зампредседателя жюри музыкального театра. А  этом году – председателем и во главе всей команды определял, кто же будет лауреатами. 

И то, что между нашими театрами, нашими театральными культурами происходит, включая и «Маску», и всю нашу долгую жизнь (почти по Херманису!), — это, конечно, здорово.

Несмотря на кризисы, проблемы, разногласия, говоря на этом языке театральном, мы понимаем друг друга. 

Культура, и особенно театральная культура, всегда способствует только тому, что люди друг друга понимают лучше. Потому что в центре любой серьезной постановки  — человек, со всеми его сложностями, проблемами, вопросами, а они и вечны.

— Кстати, именно лично вы были инициатором и международной программы «Контекст» в рамках «ЗМ»?

— Первоначально она называлась "Легендарные спектакли ХХ века" и включала те зарубежные спектакли, которые идут очень долго и сохраняются как некая классика, хотя это не обязательно классические постановки.

А потом мы все-таки заменили на «Контекст», — то есть, это нечто на стыке жанров, то, в чем мы переплетаемся, в чем находим общие точки, очень актуальные.

Но это совсем небольшая программа. В прошлом году мы приглашали знаменитого немецкого режиссера Хайнера Гёббельса с музыкальным спектаклем «Когда гора сменила свой наряд», а сейчас он уже поставил в московоском Элетротеатре «Станиславский» у Бориса Юхананова  «Макс Блэк, или 62 способа подпереть голову рукой», на основе записных книжек Поля Валерии, а также немецких и британских философов.  

— После недавней критики по поводу принципов премии «Золотая Маска» со стороны и министерства кульутры, и т.н. общественности, — изменилось ли что-то в его организации?

— Если говорить о номинациях, то они меняются каждый год. Сейчас речь о том, чтобы сократить их количество. Но это компетенция профессионального сообщества, а учредитель «ЗМ» один – СТД России. Так как в 2008 году было подписано соглашение между минкультом и СТД о том, что есть два организатора премии-фестиваля, и у каждого своя компетенция. Недавно прошло несколько рабочих совещаний, где мы обсуждали, что можно изменить в организации «Маски». Однако,

все равно это премия театрального союза, независимая театральная премия и голос профессионального сообщества должен быть и является превалирующим.

— Но такие уважаемые профессионалы, как режиссеры Константин Богомолов и Кирилл Серебренников, недавно заявили об отказе от участия в «ЗМ», поскольку их не устраивает состав ее нынешнего экспертного совета! 

— Мы уже решили, что ротация  экспертного совета должна быть стопроцентной. Такого раньше не было, поскольку очень сложно найти критика, который может ездить в командировки по огромной стране. Но сейчас это попробуем, хотя будет нелегко.

Повторно критики смогут в этой комиссии работать только через два  цикла – на третий раз. Это реально.

И еще решили, что критик, работающий в штате театра, не может войти в состав экспертного совета. Это довольно жалко, потому что многие способные критики работают в театрах, но при этом они никогда не голосовали и не обсуждали спектакли своего театра, если те попадали в поле зрения «ЗМ»…

То есть, ищем и компромиссы, и соглашения. Это конкурс, премия, и естественно, не все одинаково воспринимают результаты. Тут все равно субъективные точки зрения экспертов, которые затем, при голосовании, приходят к какой-то итоговой афише. Но остальная часть критического сообщества, возможно, даже не очень большая, с нею может быть не согласна, полагая, что вот отмеченный ими спектакль в нее не попал, а он прекрасен… Только вот худрук РАМТа и замечательный режиссер Алексей Бородин сказал, — послушайте, но это игра, нельзя к этому относиться так серьезно!

Да, и театр, и премия – это игра, есть такие правила игры, и мы их соблюдаем.

Но премия эта очень важна, потому что она все-таки  отражает взгляд профессионального сообщества.

— Причем, «ЗМ» охватывает не только столицы, но все российское театральное пространство?

— Обязательно!  Эксперты смотрят по 600-700 спектаклей в год! И это тяжелейшая работа, потому что спектакль, который отбирается окончательно, должен быть отсмотрен только вживую, а не на диске.

— Кстати, именно настояли на таком всеобъемлющем охвате?

— Конечно. Присутствие театров из регионов очень важно, и собственно региональние театры сегодня очень хорошо развиваются. Может быть,  благодаря тому, что они видят, что происходит – мы ведь тоже привозим лучшие спектакли в регионы, а провинциальные театры приезжают в Москву. И нельзя не отмечать их работы, делать резервацию: есть московские театры – и все остальные. Такого не может быть. Это единое театральное пространство. Именно созданием такого единого театрального пространства все эти годы  и занималась «Маска».

— У вас тут и чисто личный мотив — вы родом из Поволжья, учились и начинали  карьеру в Новосибирске?

— Да, и мне за этих людей было обидно.

— А что интересного происходит сегодня в театральной жизни?

— Мне кажется,

театр вообще развивается очень интересно и никакого застоя давно нет.

Вот несколько дней назад мы смотрели спектакль Тимофея Кулябина «Три сестры»  Новосибирского театра «Красный факел» — это потрясающая работа!  Совершенно новое открытие Чехова, с сохранением чеховского текста. Отличные новые работы в Большом театре, в том числе, — и иностранных хореографов. Например, потрясающий балет «Укрощение строптивой» на музыку Шостаковича, поставленный знаменитым  Жан-Кристофом Майо. У Дмитрия Крымова новая премьера. В Театре «Мастерская Петра Фоменко» появился прекрасный «Сон в летнюю ночь»…

— А что ниспровергатели и новаторы Клим (Владимир Клименко) и Борис Юхананов, не так давно возглавившие, соответственно, московский Центр драматургии и режиссуры и бывший Театр им. Станиславского – ныне Электротеатр «Станиславский»?

—У Юхананова вообще бурная-бурная жизнь. «Синяя птица» идет несколько вечеров. Есть еще несколько спектаклей на музыку молодых композиторов (в том числе, юханановский «Стойкий принцип. Спектакль в трех актах, двух кладбищах и одном концерте»), и каждый вечер идет другой кусок. У них ставят Кастеллуччи, Хайнер Гёббельс,  Терзопулос. В «Гоголь-центре»?  Серебренников вместе с режиссером-хореографом Антоном Адасинским только что выпустил «Кому на Руси жить хорошо» по Некрасову, и это тоже очень интересно.  

— С 2012 года вы являетесь еще и директором Театра Наций, который работает по контрактной системе. Или все же есть постоянный актерский костяк, и это некий гибрид стационарного и контрактного театра?

— Не гибрид, у нас нет труппы. Просто актеров конкретные режиссеры выбирают, и есть несколько человек, которых они берут в свои спектакли. Но актеры у нас все равно на контрактах, и не на сезон, а на конкретную постановку.  Поэтому режиссеры проводят кастинг.

—А вы приверженец именно контрактного театра?

—Я  

за то, чтобы цвели все цветы.

Есть разные формы театра, и они должны существовать. Жизнь многообразна, всем хватит места, как писал очень известный консервативный писатель другому, прогрессивному, писателю. 

— Как вы решились взвалить на себя и премию-фестиваль и знаменитый театр?

— Конечно, жто сложно. У меня, честно говоря, все время расписано, и скажем, читать книги приходится в самолетах, в поездах, ночами. Тем не менее, и Театр Наций (ТН), и «Маска» —  это очень интересно. И они все равно в чем-то похожи, все равно ТН – проектный театр, со своими спектаклями, фестивалями. Так что

я сейчас улетала, говорю Миронову: «Женя, ты на хозяйстве, я полетела».  А в тоже «Маске» очень профессиональная команда. Люди, которым не надо ничего разжевывать, которых не нужно ничему обучать.

Собираемся, советуемся, определяем стратегическую линию – и движемся дальше.

Я вообще-то не планировала возвращаться в театр, после того, как уже в «Маске»  поработала. Но мы очень долго с Евгением Мироновым вели переговоры и я поняла, что ему после реконструкции театра необходима помощь. Нужно было создавать команду, логистику делать.  И вот уже три года я в ТН работаю директором. Формированием репертуара на сто процентов занимаются Миронов и Роман Должанский. А

я занимаюсь только хозяйственной, административной и прочей деятельностью, чтобы театр мог воплотить то, что планирует худрук. Чтобы и спектакли шли, и были проекты.

Такие, например, как работа с различными социально незащищенными слоями населения, людьми с ограниченными возможностями.

Затрагиваем социально острые темы. Выпускали, скажем, спектакль «Бросить легко» о наркоманах, в котором играли не актеры, а люди, которые прошли эту историю наркозависимости. Опыт был полезный, потому что спектакль собирал много молодежи, и они слышали от таких же сверстников, через что те прошли. А это было страшно. Потом мы осуществили проект «Прикасаемые» (автор идеи – Евгений Миронов, продюсер – Ингеборга Дапкунайте. – Н.М.), с Фондом слепоглухих. Это люди, у которых только осязание. Спектакль с участием и очень известных актеров, и непрофессионалов, играется на разных площадках. А сейчас вместе с Институтом им. Сербского хотим сделать проект, который тоже касается таких болезней, как Альцгеймера.

— У театра есть также Фестиваль малых городов?

— И придумал его Миронов давно, еще до открытия театра. Должна сказать, что это огромная лепта в развитие российских малых городов.  Благодаря лабораториям, мастер-классам, которые мы там проводим, а также итоговому фестивалю, их спектакли стали появляться и у нас в «Маске», потому что хороший уровень.

А еще ТН является базой для Международной фестиваля-школы «Территория», и очередная «Территория» закончилась буквально несколько дней назад. Главными зрителями и участниками фестиваля становятся студенты театральных и творческих вузов России и стран ближнего зарубежья. Проводятся  классы. А это возможность не только послушать очень известных и крупных театральных деятелей, актеров и режиссеров, но еще и позаниматься с ними какими-то очень конкретными дисциплинами.  И увидеть спектакли, которые, понятно, не доедут до глубинки.  

— Ощущаете ли вы последнее время давление тех «активистов», той «общественности», которая бывает почему-то обязательно всегда оскорблена в каких-нибудь чувствах?

—Знаете, общественность – понятие растяжимое. Потому что, как правило, есть несколько человек, которые чем-то недовольны. Ну, недовольны, что делать! Все  мы разные и по-разному оцениваем какие-то явления и процессы.

В Театре Наций, слава Богу, не доходило еще до такой ситуации, как в Новосибирской опере с «Тангейзером». Но ведь там она тоже была спровоцированная, это же так просто не делается. Раскрученная специально.

Не знаю, кто за этим стоял (стояли). Очень жаль, что в итоге художественный руководитель театра, талантливый дирижер Айнар Рубикис оттуда ушел. Театр был все-таки прекрасный, с таким неформальным репертуаром, неожиданными постановками, находками…  И всегда этот театр был известен, и не только в России. Знаете, ведь все возрождается. Ничего не бывает вечно, все меняется.

Просто мы иногда очень нервно реагируем, просто потому что это происходит при нас, сию минуту. Но процессы это длительные, и сегодня так, а завтра будет по-другому…

P.S.: Уже после нашей беседы с Марией Ревякиной в СМИ и социальных сетях появилось обращение председателя Союза театральных деятелей России Александра Калягина  к молодым и талантливым  с призывом – «Смирите гордыню!». «Надеюсь, вам понятно, что мы никогда не соберем экспертный совет, который одобрят абсолютно все, — пишет он. — …Я хочу призвать всех: уважайте себя, уважайте мнение ваших коллег, уважайте противоположные эстетические взгляды. Ни у кого нет права узурпировать театральную эстетику, заявлять, что вот это главное, а это второстепенное. Время все расставит на свои места. Важно, чтобы в истории от нас остались талантливые спектакли, а не скандалы, склоки, хамские реплики в социальных сетях и различные проявления нетерпимости».

P.P.S.: Неужто отдельные вспышки болезни под названием «нетерпимость» сливаются в эпидемию? Которая не обошла и талантливых обладателей , кажется, самого сильного иммунитета? И неужели мы вновь наблюдаем очередной эпизод вечного сюжета шварцевского «Дракона»?

 

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Еще видео

Рекомендуем

Уведомляем, что на портале Lsm.lv используются т.н. cookie-файлы (cookies). Продолжая использовать портал, вы соглашаетсь с размещением и хранением cookie-файлов в вашем устройстве. Подробнее

Принять и продолжить