Павел Широв: бесплодные усилия

В том, что Владимир Зеленский, став президентом, совершит немало ошибок, сомнений — во всяком случае, глядя со стороны, — не было. Неискушенный в том, что принято называть Большой политикой, причем, не важно – внутренней или внешней, он сильно рисковал подпасть под влияние других людей, в обоих случаях куда более опытных. Опыт приходит с практикой. Владимир Путин в начале своего первого президентского срока тоже был неопытным. Но у него, по крайней мере, было хоть какое-то представление о том, как эта политика устроена, каким законам подчиняется и какими мотивами руководствуются те, кто делает эту политику.

Представление, разумеется, искаженное, поскольку все свои познания Путин почерпнул на лекциях в Высшей школе КГБ, а что там читали слушателям полковники и генералы советской спецслужбы, можно предположить и не сильно ошибиться. Достаточно вспомнить, что нам в то время (конец 70-х – начало 80-х) говорили на уроках обществоведения или комсомольских собраниях, куда загоняли даже тех, кто ни в каком комсомоле не состоял. Конечно, простым школьникам и студентам картину мира излагали весьма упрощенно, грубо, Путину и его «соседям по парте» более подробно и изысканно, но в том же духе. Отсюда все штампы и клише вроде «агрессивного блока НАТО», отсюда уверенность, что все действия условного Запада имеют целью навредить России. Так его учили, только вместо Россия говорили: Советский Союз.

Вторая серьезная проблема Зеленского в том, что, обещая своим избирателям прекратить войну на Донбассе, он, по-видимому, совершенно не представлял, как именно этого добиться. Слова «просто перестать стрелять» хороши для предвыборной речи, но на практике едва ли реализуемы. В конфликте участвуют как минимум две стороны, и желания одной не всегда совпадают с желаниями другой. Отсюда, собственно, и конфликт. Если по одну сторону линии фронта перестают стрелять, по другую вовсе не обязаны этого делать.

Для украинского избирателя, уставшего от пятилетнего состояния войны, подобного рода идеи казались заманчивыми. В подробности избиратель редко вдается. Тем более избиратель в постсоветской стране, где все еще сильны ожидания некоего чудотворца, былинного богатыря или просто хорошего человека, который придет и сделает всем красиво. Мало кто задается вопросом – а как он это сделает? Или, точнее сказать, те, кто задается, никакого чудотворца не ждут. Но таких в данной конкретной стране, по-видимому, оказалось меньшинство. К слову сказать, это многое говорит и об отношении граждан к государственной машине, почти религиозной вере в могущество этой машины, которую, как показывает практика, получившие бразды правления богатыри очень скоро начинают использовать в своих интересах.

Была у Зеленского и третья проблема, опять же характерная для постсоветской системы – уверенность в том, что условный Запад на его стороне. «Заграница нам поможет». «Заграница» действительно помогла в определенный момент, не позволив кремлевскому грибнику развить успех на украинском фронте. Но сделала это только потому, что сама Украина в тот момент оказала сопротивление. Когда жертва агрессии сопротивляется, тем самым она неизбежно вызывает симпатии и желание поддержать. Ярчайший тому пример – Финляндия в 1939 году, в поддержку которой выступили не только политические лидеры. На помощь которой готовы были отправиться (и отправились, хотя не все доехали) добровольцы из стран, находившихся в состоянии войны между собой. Другое дело, если жертва агрессии сдается. Вот тогда на помощь никто не придет, что, однако, вполне логично. Они сами сделали свой выбор.

И наконец еще одна ошибка, совершенная Зеленским, который, по-видимому, до сих пор не осознал истинной цели хозяина Кремля, встречи с которым он так усиленно добивается, ради которой, собственной, и была поставлена подпись под пресловутой «формулой Штайнмайера». Дело-то не в Донбассе, который Москве, по большому счету, совершенно не нужен. Если бы был нужен, слезные просьбы лидеров так называемых «народных республик» о воссоединении или хотя бы дипломатическом признании вполне могли быть удовлетворены, даже невзирая на возможное ужесточение западных санкций. Донбасс никогда не был целью, лишь средством. Конечная цель – полное подчинение Украины. В идеале – вплоть до образования Юго-Западного федерального округа.

Такое, конечно, едва ли осуществимо. Зато вполне осуществимо возвращение Украины в пояс сателлитов России, который, вообще-то, обитатели Кремля замыслили еще до появления Путина на политической сцене. Он лишь продолжил начатое, поскольку это вполне вкладывалось в его картину мира. Никакая личная встреча в Нормандском или каком другом формате этой картины не изменит, и движение к этой цели не остановит.

Тут, правда, нельзя исключить, что самого Зеленского или тех, кто дает ему советы, такое положение вполне устраивает. Нетрудно было заметить, как со сменой власти в Киеве сами собой прекратились разговоры о европейском выборе. Про возможное вступление в НАТО, кажется, вообще перестали даже вспоминать. Устроит ли все это избирателей, проголосовавших за «слуг народа» – другой вопрос.

За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно