Маша Насардинова: Иногда они возвращаются

Говорят, дождь к легкой дорожке. В Юрмале в среду то лило, как из ведра, то накрапывало, так что 33 участника международного конкурса оперных певцов «Бельведер», ткнув пальцем в небо, могли рассчитывать на расположение жюри и скорейшее обретение места в финале. Но все пошло иначе.

Вот представьте: сдаете вы экзамен на поступление. Письменный. Вытянули билет, ответили, на стол комиссии листочек свой положили, трясетесь в коридоре с остальными, ждете. Вдруг кого-то обратно в аудиторию вызывают — мол, попробуйте еще разок. Человек с белым от волнения лицом шагает в неизвестность. И вы такой: а я?! Что со мной? Все хорошо?! Все плохо?!

Именно этот номер жюри «Бельведера» проделало в дождливую среду 8 июня, на первом полуфинале конкурса. И явно намерено повторить в солнечный четверг 9-го, перед тем, как расставить все точки над i.

Ставки повышаются, недомолвок быть не должно, до финишной прямой считанные дни. 

Теперь уже окончательно ясно, что вершители оперных судеб готовы дать шанс большинству обладателей редких голосов, даже если у них проблемы с техникой и манерой пения. Речь прежде всего о тенорах и меццо.

Сопрано тоже в цене — вроде бы и выбор велик, но пойди найди среди сотен и тысяч ту универсальную, стабильную, которая и любую ноту вытянет, и любой репертуар освоит, и чтоб с ней и режиссер хотел работать, и дирижер, и публике чтоб нравилась, и критикам.

Ищут как Диоген человека — днем с огнем.

По условиям конкурса, в полуфинале с каждого могут спросить две арии, хотя в программе заявлено по одной. Но кто ж те условия читает, кроме заинтересованных лиц. Слушатели при виде возвращающихся сначала удивляются, потом с удвоенной силой поддерживают.

На полуфинале, кстати, почти аншлаг. Это сразу меняет акустику —- еще вчера любой шепот со сцены доносился до последних рядов, а сегодня и в четвертом ряду порой приходилось напрягать слух, чтобы не пропустить тихие, на piano, ноты. В этом смысле финал, где к аншлагу добавится оркестр, способен преподнести немало сюрпризов. Не все голоса покрывисты, не все полетны.

До чего ж это все-таки сложное дело, оперный вокал.

Дополнительные попытки жюри предоставило сопрано Magdalena Lucijan из Польши и Rosha Maura Fitzhowle из Великобритании, двум меццо —- Анне Кудряшовой (здесь и далее буду писать по-русски только те имена, в транскрипции которых уверена, — М.Н.) из Германии и Монике Зашевой из Болгарии, польскому тенору Альберту Мемети и украинскому баритону Никите Ивасечко.

Впрочем, что скрывать: в ситуации дополнительной попытки была добрая треть участников первого полуфинала — те, чей роскошный природный дар еще не отшлифован. Их пока что до ужаса трудно, почти немыслимо представить на сцене оперного театра или в звании лауреата престижного конкурса вроде «Бельведера». Но и выпускать их из поля зрения тоже не хочется. В один из отборочных дней моей соседкой в зале была Инна Давыдова, пианистка и глава Фонда Германа Брауна.  Вместе слушали девушку с невероятно красивым контральто, вместе пожимали плечами, вместе гадали, пропустят ее дальше или нет — школа там практически отсутствовала. Инна с ее продюсерским складом ума была за, я со своим музыковедением — против. А

когда девушку все-таки не пропустили, стало грустно до ужаса.

Одна надежда — на руководителей молодежных оперных программ в жюри, они ж не принцы Флоризели, чтоб алмазами в Темзу кидаться.

Радостей тоже много было, надо хотя бы нескольких по фамилиям назвать, кто знает, свидимся ли еще: лучезарная исландка Marta Kristin Fridriksdottir с чистым девичьим сопрано, меццо Анна Кудряшова, голос которой звучит очень высоко и естественно даже в низкой тесситуре, два корейских бас-баритона, Han Seong Yun и Taejun Jeong, и бас-баритон из Израиля Noam Heinz. На концерты этих пятерых я бы смело покупала билеты.

Что ж, ждем еще один полуфинал, он покороче первого будет, всего 18 человек, готовлюсь отчаянно болеть за шестерых, а в особенности за израильтянку Shira Patchornik (1993) и нашу Илзе Гревеле-Скарайне (1992).

А вот остальные:

  • сопрано Любовь Каретникова (США, 1993), Ирина Векслер (Украина, 2001), Catherine Thornsley (США, 1993), Thembinkosi Magagula (ЮАР, 1992), Pariyachart Sitthidamrongkarn (Таиланд, 2000), Ava Dodd (Ирландия, 1998);
  • меццо Maya Gour (Израиль, 1992) и Andżelika Wiśniewska (Польша, 1995)
  • бас-баритоны Carlos Arambula (Мексика, 1991, приболел и перенесся с первого полуфинала во второй), Bongwangani Zwane (Свазиленд, 1992), Mateusz Ługowski (Польша, 1997), Jeremy Kleeman (Австралия, 1991), Vartan Gabrielian (Канада, 1993), Rueben Mbonambi (ЮАР, 1990), Vittorio De Campo (Италия, 1992);
  • контртенор Key’mon Murrah (США, 1990).

Второй полуфинал начнется в «Дзинтари» 9 июня в 10:00 и продлится до обеда. Вход все еще бесплатный. Финал состоится 11 июня.

 

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Еще видео

Самое важное

Уведомляем, что на портале Lsm.lv используются т.н. cookie-файлы (cookies). Продолжая использовать портал, вы соглашаетсь с размещением и хранением cookie-файлов в вашем устройстве. Подробнее

Принять и продолжить