Людмила Метельская: Стружки в масле

В ее картины врастают гвозди и сморщенные тряпочки — когда-то посторонние, а теперь свои, просто здесь у них сольная партия. Выпуклое пристраивается к плоскому, бирюзовое — к розовому, холст/масло напоминает шелк и батик. Лидия Ауза может все, и ей можно все.

ФАКТЫ:

  • Лидия Ауза (1914—1989), родилась в Витебске в 1914 году, в 1919 году семья переехала в Латвию. Основное образование получила в Рижском французском лицее, в 1934 году окончила Рижский пединститут и девять лет проработала учителем в 16-м ремесленном училище. С 1937 по 1949 год (с перерывами) училась в Латвийской Академии художеств.
  • «Арсенал» представляет сотню картин из собраний Латвийского Национального художественного музея, Музея Союза художников Латвии, коллекции галереи «Екабс», семьи Зузансов и семьи самой художницы, а также четыре монументальных настенных панно, имеющих постоянную прописку в Талси — в краевой думе города, в художественной школе и загсе.

Рижский «Арсенал» представляет выставку «Лидия Ауза. Живопись» — первую крупную ретроспективу ее работ, итог 40-летнего творчества. Художницы не стало 30 лет назад, но мы продолжаем говорить о ней в настоящем времени: «она стремится», «она убеждена». Пробовали по-другому — не получается.

У нее «мужская» манера письма — ей нужен конфликт, и потому совсем не тянет писать ясное, гладкое, расчесанное на прямой пробор: это упростит драматургию. Она убеждена: все должно быть не столько красивым, сколько захватывающим и красноречивым. Сюжеты? Да любые, от райнисовских до хороводных. Места? Самые разные, от херсонских до пурвциемских. Герои? Какие угодно, от людей до населения скотного двора во главе с индюком в бледный горошек.

Портреты, пейзажи, натюрморты, абстракции. В 1950 году Лидия Ауза пишет статичный «Городок», а через семь лет, в 1957-м, — «Каток», где все вибрирует и часто дышит. В 1949-м создает вполне реалистичную «Репетицию балета» и оправляет в резной багет, а в 1959-м — тоже балет, но уже совсем другой, достойный строгой рамы. «Репетиция» и «Балерины» размещены рядом, и мы видим, что именно в этом — в уходе от жизнеподобия в простоту — заключается творческий рост.

Она то и дело меняет почерк. И если «мозаичность» при очень сильном желании можно отнести к филоновской манере, то что-то другое — к манере Паулюка, Берзиньша и (при еще большем желании) даже Климта. Она осваивает чужие наработки, чтобы идти другим путем и устраивать собственную революцию. Даже не идти — мчаться, вперед и далеко впереди.

Участки ее картин противостоят один другому — свет и тень, вода и суша режут друг друга по диагонали, вторгаются клиньями на чужую территорию, они стремительны и готовы сдвинуть с места горы. Художница обладает редкой способностью сообщать фрагментам самодостаточную ценность. Что делает закономерным появление в ее арсенале мозаичных работ, когда небольшие картоны собираются в гигантские панно. К тому же она всегда может прочертить в слое краски глубокие ложбины, дополнить рыболовными сетями и фольгой. Или сделать так, чтобы пружины из металла застряли в холсте — вошли в водный «Поток» и сыграли роль соринок на мели.

Рассматриваем угол картины: местами — почти голый холст, поверх него — широкие и легкие цветные мазки, а после — объемные и тонкие, словно только что выдавленные из тубы, «штрихующие» изначальное изображение либо дополняющие его озорными росчерками. Художница фантазирует, увлекается, меняет планы, и мы видим не только результат, но и — совершенно четко, почти пошагово! — процесс труда, который поглотил человека.

ЦИТАТЫ:

  • Мне нравится сложная и затяжная работа, требующая громадных энергетических затрат.
  • Мысль и форма рождаются одновременно.
  • Я не экспериментирую, я пробую.

Лидия Ауза

Автор регулирует степень приближения зрителя к картине, и человек то подходит к ней вплотную, то подпирает спиной противоположную стену зала — ищет оптимальную точку обзора, а это отдельный труд. Потому что всякий раз взору открывается новое. И посетитель сначала рассматривает розу, путь к которой усеян гвоздями, а после разбирается, как металл сопрягается с темперой. Замечательно сопрягается — как цветок и его шипы. В конце концов, осколки зеркала в компании с мазками разной степени протяженности — та же мозаика: есть стыки, способные породить искру, есть встреча большого с малым, есть разрастание смысла и выход к обобщениям.

Вы думали, что это абстракция? А это «Дорога», вид сверху. Вам показалось, что это керамика? А это живопись. Вы увидели раковины? А это озера, где водятся перловицы, так что никто не ошибся.

  • Открыто до 19 мая.
За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно