Людмила Метельская: «Фильм» Вики Лякишевой в мягкой обложке

Рижский журналист и отныне писатель Вика Лякишева издала свою первую книгу — «24 кадра про любовь». Дамское чтиво? Автор шутит: в ее историях помимо женщин есть мужчины и даже коты. Но прекрасно понимает, что речь о стереотипах: «Мужчина говорит: ну-у, это же про любовь! А я в ответ: и что? Ты разве не любишь?» 

КНИГА

(BELENO, типография Veiters,
Рига, 2019 г.)

Писать о книге Вики Лякишевой «24 кадра про любовь» мне было нелегко.

Во-первых, потому, что как корректор прочитала ее раз пять (сейчас читаю в шестой) —  участвовала в процессе «готовки» продукта и потому вряд ли могу быть объективной, заблужусь в «оттенках вкуса».

А во-вторых — непросто потому, что с такой вот, на первый взгляд, дамской литературой до сих пор не была знакома и не знаю, какой ей следует быть. Хорошо написанной? Конечно. Теперь следующий вопрос: а это как?

С законами жанра журналист Виктория Лякишева знакома давно. Поскольку журналистом стала после того, как отправила в журнал «Лилит» свой первый рассказ на заданную тему — «Старая любовь не ржавеет». Рассказ победил в читательском конкурсе, автор получила законный флакон духов и приглашение писать для глянцевого издания, а это был прошлый век. Брала интервью, готовила статьи, публиковала в «Лилит» свои рассказы, в журнале «Люблю» вела рубрику «Девочкам о мальчиках». А на составление пока единственного сборника рассказов ее вдохновили 2498 подписчиков блога «Ви-стории и прочая правда».

В 2019 году читатели наконец упросили писателя издать книгу «24 кадра про любовь».

ЦИТАТА

«...хотя нет, не было мелочей в отношениях между ней и сыном. Все имело значение и смысл, все можно было обсудить. Не было глупых вопросов или дурацких поступков — она называла это неверными ходами и всегда давала себе и другим возможность переходить. Марина любила Захара немножко запретной любовью — как единственного в ее жизни мужчину, который никогда не станет ее мужчиной».

Почему «про любовь» — понятно: Виктория обслуживала тему десятилетиями, так что знает о ней все и даже больше. С цифрами тоже несложно — с появлением звукового кинематографа кадры стали сменять друг друга с частотой 24 штуки в секунду.

Теперь о том, чего 24 истории не раскрыли напрямую: а при чем здесь кино? А при том, что автор любит писать «и делать связанные с этим вещи» — читать и смотреть фильмы.

Читательские предпочтения у Виктории очень разные, но в любимых числятся лаконичные Хемингуэй и Довлатов. Как зритель она любит Вуди Алена — за тонкое чувство юмора и блистательные диалоги. Смотрит Нолана, Альмодовара, Звягинцева, Вырыпаева, а если триллеры, то чтобы кровь не хлестала через экран: «Уж лучше пусть маньяку залезут в голову». Мощная психологическая составляющая в «кино» самой Виктории присутствует уже хотя бы потому, что ее главная задача — писать о чувствах. Вникать в механизм их возникновения, присматриваться к моменту, когда все хрупко, неоднозначно и способно увести отношения в ту сторону или эту, когда любая случайность может будущее счастье аннулировать или поддержать, сделать в итоге тем, что не забудется.

— Для меня знаешь что такое кино? Это не что-то нереальное, а то, что хочется смотреть. Я хочу, чтобы мои истории не только читали, но и видели. Скажу честно, я не очень люблю артхаусные фильмы. Я за простоту повествования, в которой есть такая глубина ощущений, что никакого артхауса не нужно. У меня текст обычно легкий. И построен легко. И нет длинных описаний — за редким исключением. Кто-то скажет, что это поверхностно, а мне кажется, что глубина в другом.

Ее глубина — в правдивом изображении чувства. Она не уходит в красивые слова — оголяет смысл, и ты видишь, какая это на самом деле ПОСТИЖИМАЯ наука — любить.

Постановочные «фотоистории» Анны Турановой, иллюстрирующие книгу, помогают читателю не забыть, что он имеет дело с художественной литературой: автор не любит линейного повествования, позволяет себе открытые финалы, и мы придумываем концовки на свой вкус. У нее развернутые, на редкость правдиво звучащие диалоги: Виктория проговаривает их вслух и жестко редактирует. «Несделанные», «подслушанные», они как бы внедряют читателя в живую жизнь и помогают верить рассказу в целом. А вот верить приходится в сказку. Потому что «сценарии» нашего рижского автора по настроению и мысли восходят к рязановской «Иронии судьбы»: читаешь и веришь, что у тебя тоже когда-нибудь все будет хорошо.

— Я визуал, для меня очень важна картинка. Я залипаю на красивых — не красивых-красивых, а на ярких, необычных персонажах. И совершенно уверена, что в жизни каждого человека происходит тако-ое кино! Подслушала, увидела и создала из этого какой-то другой, свой маленький мир: в этом смысле богом быть не трудно.

Один рассказ в сборнике называется «Реверс». Автор утверждает, что велосипед она не изобрела и что есть масса фильмов, в которых что-то показывают «задом наперед». И все же велосипед у Виктории получился особый, такой, под которым ее подпись смотрится действительно красиво. Если происшедшее 261 день назад («Почему я должна встречаться с каким-то молодым заносчивым идиотом?!») сегодня превратилось в «Он берет ее лицо в ладони, смотрит очень-очень близким взглядом, в глубине которого что-то блестит — ну не может же быть, что слезы...», всю историю действительно стоит пересмотреть из конца в начало. Когда из ничего, из случайной встречи... вопреки размолвкам, которые удалось урегулировать... несмотря на ссоры, которые все-таки неизбежны... удалось взрастить любовь и ты «смотришь» такую историю в должном порядке, то понимаешь, что пара обрела. А когда наоборот — понимаешь, что она могла бы потерять: запросто, по причине невнимания к первой встрече, которая оказалась судьбоносной.

Виктория учит жить внимательно. Что делает слово «любовь» в ее исполнении объемным и даже всеобъемлющим:

любовь женщины к мужчине, к детям, к жизни вообще. Так что «Жизнь как чудо» — это не только фильм Эмира Кустурицы, это еще и книга Вики Лякишевой «24 кадра про любовь».

За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно