Либа Меллер: «Визит старой дамы» в Лиепайском театре — месть подали холодной

Обратите внимание: материал опубликован 7 лет и 8 месяцев назад

Театр города под липами 110-й сезон открыл самой известной пьесой швейцарского драматурга Фридриха Дюрренматта — «Визит старой дамы». Намерение директора театра Херберта Лаукштейнса начать юбилейный сезон масштабно осуществилось в полной мере — впечатляющая и яркая постановка очень понравилась публике.

История о том, что можно купить за деньги

...Жители заштатного городка Гюллен толпятся на привокзальной площади, готовясь к встрече бывшей жительницы Клары Цаханассьян, ныне миллиардерши. Гюлленцы надеются, что Клара расщедрится и обанкротившийся городок снова оживет. Поезда проносятся мимо, а горожане в потрепанной одежде удрученно перечисляют закрывшиеся предприятия. (При упоминании металлургического завода публика вздыхает — ассоциации с многострадальным Liepājas metalurgs не избежать.) Бургомистр терзает лавочника Альфреда Илла (Каспар Годс) — мол, ты был близким другом Клары, расскажи-ка. И тут, с помпой, сорвав стоп-кран скорого поезда, появляется Клара (Инесе Кучинска). Ее сопровождают две телохранительницы (Илзе Юра и Илзе Трукшане; у Дюрренматта фигурируют два мордоворота), управляющий, седьмой муж и два странных слепца.

Встреча, умиление, Клара сразу заставляет всех плясать под ее дудку. И отправляется с Иллом по их «памятным местам», туда, где они когда-то любили друг друга, а он взял и женился на дочке лавочника. ...А потом Клара объявляет горожанам, что подарит им миллиард — 500 миллионов всему городу, а остальное жителям — в обмен на правосудие.

Суть дела объясняет бывший судья Хофер, который теперь служит дворецким у миллиардерши. 45 лет назад Хофер получил от 17-летней Клары иск о признании отцовства — мол, Илл отец ее внебрачного ребенка. Илл отцовство отвергал, привел в суд двух свидетелей (да-да, тех самых нынешних странных слепцов), и они дали ложную присягу, что спали с Кларой. Она им позже отомстила — разыскала в Канаде и в Австралии, велела кастрировать и ослепить.

А тогда ее, беременную, выгнали из города, она вынуждена была стать проституткой, ребенка отобрали, и он умер. И вот теперь она готова дать городу миллиард, если кто-то убьет Альфреда Илла. Горожане шокированы и возмущены, бургомистр с пафосом отказывается, но потом... Потом и начинается самое интересное.

Как булгаковский Воланд сказал? «Они — люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… (...) Ну, легкомысленны… ну, что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди...»

Гюлленцы не выдержали искушения (Дюрренматт их не осуждает и пишет в послесловии к пьесе, что «не очень-то уверен, что сам в подобных обстоятельствах поступил бы иначе»). На словах горожане поддерживают Илла, а сами начинают жить в кредит, и чем дальше, тем больше размах. Каждый надеется, что лавочника убьет кто-то другой. Они следят за Альфредом точь-в-точь по выражению Андрея Кнышева: «Меня окружали милые, симпатичные люди, медленно сжимая кольцо...» Постепенно гюлленцы и точку зрения меняют — мол, ты обидел нашу Клару, совершил подлость... Все это происходит не сразу, режиссер обозначил время беременностью одной из горожанок (Самира Адгезалова) — в первой сцене животик небольшой, в финале у нее на руках кружевной сверток с младенцем.

Илл сначала не верит, что его «сдадут» — он уверен, что время списало его грехи. Потом пытается сбежать из города. Безуспешно. И смиряется, осознав, что когда-то действительно совершил подлость. Он прощается с семьей и идет на суд, замаскированный под общегородское собрание. В свете телекамеры, под знаменем стремления к торжеству справедливости, горожане приговаривают Илла к смерти...

«Любая пьеса — про любовь»

Одной из причин выбора именно этой пьесы, как сказал Х. Лаукштейнс, стало не только желание поставить прекрасное произведение продолжателя брехтовского театра, но и то, что хотелось в первой постановке сезона вывести на сцену максимум актеров. В «Даме» заняты 22 человека, в том числе и внештатные актеры, некоторые играют по несколько ролей. Значит, нужен и режиссер, способный с такой задачей справиться. Алексей Гирба  эту пьесу уже ставил пару лет назад на Сахалине. Но это совсем другая постановка.

— Там был другой театр, другие актеры, да и сроки постановки в два раза меньше. Здесь — другой язык, даже не буквально, а иной язык театра. Я до сих пор продолжаю учиться, и мои учителя — это артисты, которые говорят на другом театральном языке, и вся творческая команда, то есть постановочная часть и художники, и Херберт, — сказал режиссер.

— Так о чем эта пьеса? О мести, справедливости, слабохарактерности, подлости, наконец?

— Скажу банальность: любая пьеса — про любовь. Ведь если человек тебе безразличен, то ты ему мстить не будешь. А когда героиня говорит, что ее любовь не умерла до сих пор... Она мучается — своим долгом и обязанностью как-то решить эту проблему. Наверняка она понимает, что делает, и тем ей это больней. И эту неизжитую боль ей надо изжить. На мой взгляд. Она всю свою жизнь потратила на осуществление своей мести. Но, как сказано, «бойтесь свершения своих желаний».

И тут выхожу я, весь в белом

Режиссер внес в текст кое-какие изменения, «потому что пьеса, на мой взгляд, немного устарела по форме». И слегка сократил, что пошло постановке на пользу. Результат, предъявленный лиепайской публике, весьма хорош. Тут

можно применить совершенно обывательский критерий — интересно смотреть или нет. Ответ — положительный. ☺

Правда, немного сбоит темпоритм примерно в середине второго действия, и режиссер это тоже признал. Но через пару показов это наверняка пройдет.

РАЗГОВОР ПОСЛЕ ПРЕМЬЕРЫ

 

— ...Инесе, как считаешь, твоей героине стало легче, когда она всё это сделала?

— Я уверена, что она пошла умирать — ведь цель жизни достигнута!..

 

Инесе Кучинска в роли Клары чудесна — и в своей тоске о былом, и в моменты «звериного оскала капитализма», и в комические (например, когда «разминает» протез ноги или лихо меняет 7-го мужа на 8-го, а затем на 9-го).  Но этот образ, как отметил Дюрренматт, статичный, Клара — героиня с самого начала. А вот Илл превращается в героя постепенно. Каспару Годсу это удается великолепно. Вот он хорохорится в самом начале истории, вот затравленным зверем мечется в поисках помощи и спасения, а в финале смиряется со своей участью. Когда во время судилища его лицо под прицелом телекамеры крупным планом выводится на большой экран, в глазах читаются тоска и обреченность. Великолепная актерская работа, спасибо, Каспар.

Алексей Гирба признался, что ему из персонажей ближе учитель. Да, он сопротивляется искушению дольше всех, и пытается убедить Клару отказаться от смерти Илла — сначала взывая к ее деловой хватке, а потом к милосердию.

В этой сцене и выясняется самое интересное — Клара давно через своих агентов купила с потрохами весь Гюллен и сознательно его обанкротила. Роль учителя исполняют Леон Лещинский или Эрик Вилсон. На премьере играл Леон. И играл прекрасно. Вообще отметить хочется многих актеров. Начнем с Мартиньша Калиты и Роланда Бекериса. Эта «сладкая парочка» сначала появляется в роли слепцов и играет их так, что становится смешно, а не страшно от того, что с ними стало. Также они подвизаются в роли журналистов, а потом — оператора и звуковика. И снова вызывают улыбки и смешки в публике. Гатис Малик для своего полицейского выбрал мерзкий скрипучий голос — как-то сразу ясно, что помощи от него не дождешься. Один из ветеранов Лиепайского театра — Янис Дрейблатс — играет дворецкого. Ну что сказать... Старая школа! Каспар Карклиньш един в трех лицах — он 7-й, 8-й и 9-й муж миллиардерши. И каждый раз хорош. Равно как и ушлая тележурналистка Сигиты Евглевской. А еще... Ладно-ладно, хватит. Хотя — нет, еще один крошечный момент. Бургомистр (Эдгар Пуятс) пытается всучить Иллу пистолет с одним патроном — мол, наилучший выход. Но Альфред категорически отказывается и бургомистр в сердцах дважды произносит «го...нюк». Да-да, на русском.☺

Сценографию делал Мартиньш Вилкарсис — он знает сцену Лиепайского театра наизусть, на этот раз она снова стала многоуровневой.

Декорации вызывают ассоциации с облезлым металлургическим заводом и обшарпанным портом.

В процессе «активного кредитования» горожан жалкая лавка Илла становится сияющим магазинчиком, рядом призывно попискивает банкомат. Еще момент: когда Илл пытается найти поддержку у священника, на двери у него за спиной весьма символически виден истыканный стрелами Святой Себастьян.

РАЗГОВОР ПОСЛЕ ПРЕМЬЕРЫ

 

— ...Лиене, кто придумал эти «белые тапочки»?!

— Мне не хотелось делать желтые туфли, как у автора. Белый цвет показался лучше — ведь Клара и ее мужья в белом, а гюлленцы тоже хотят быть богатыми и этим белым цветом как бы приближаются к миллиардерше...

 

Над костюмами работала Лиене Ролштейна. Это она создала элегантнейшие наряды Клары и свиты, обноски гюлленцев вначале и их белые стильные костюмы, в которые они постепенно переоделись позже. Забавным нюансом показались белые туфли — именно обувь в первую очередь купили нищие горожане.

Хореограф Инга Раудиня поставила несколько блестящих общих танцевальных номеров, тексты песен написала Раса Бугавичюте-Пеце, музыкальное оформление сделал Карлис Аузанс, свой вклад в общую зрелищность внесли художник по свету Мартиньш Фелдманис и видео-художник под псевдонимом «-8».

В целом — прекрасное начало сезона получилось.

 

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

По теме

Еще видео

Еще

Самое важное