Галина Грейдане: Театр, не испорченный квартирным вопросом

В Латвии 1, 2 и 3 февраля впервые прошли гастроли Московского театра на Юго-Западе. В Риге и Даугавпилсе был показан спектакль по произведению Булгакова «Мастер и Маргарита», в Риге зрители увидели ещё комедию Николая Коляды «Баба Шанель» и пиратский музыкальный спектакль по пьесе Олега Леушина «В поисках сокровищ, или Невероятная история одного кораблекрушения».

Будто «шанели» накапали в щи

В нашем случае в щи скорее накапали духов «Красная Москва». Они были очень популярны в годы молодости героинь спектакля «Баба Шанель» (режиссёр Валерий Белякович). Так про что же спектакль-трагифарс? Фабула проста — на сцене ансамбль песни при районном обществе инвалидов «Наитие». На сцене бабушки-старушки от 70 до 90 лет. А бабушек-то играют мужчины!

«Я узнаю, что за зритель в театре, через пять минут после начала спектакля», — сказал художественный руководитель театра Олег Леушин.

ФОТО

Снимки фотографа Натальи Коргиной любезно предоставлены организатором рижских гастролей — parter.lv.

Через пять минут рижский зритель смеялся и хлопал в ладоши в такт музыке — на сцене  семь «девок» пели, приплясывая, «Ти ж мене пiдманула...» Бабушки одеты в сарафаны из мешковины с блёстками — такой российский гламур. Или — в половые тряпки, как в сердцах обозвал их наряд руководитель ансамбля Сергей Сергеич. На самом деле мужчины — бабки в стиле «антивиктюк» или  «антиэротика». Некоторые с усами (это ещё куда ни шло в этом сценическом возрасте), но есть и с бородами. Бабушки резвятся, отмечают десятилетие ансамбля неизменными селёдкой под шубой и оливье. Их руководитель с баяном, по пьесе лет 35, «а-ля первый парень на деревне», принимает в этой гулянке активное участие.

А завязка всего этого действа в том, что он приводит в ансамбль молодую (недавнюю) пенсионерку. И прежних певичек предполагает «задвинуть» в тень, на второй план. А солисткой хочет сделать новенькую, по имени Роза Рябоконь (у неё связи, а Сергей Сергеич мечтает о гастролях за рубежом.) Но «старички» её принимают в штыки.

Заревновали. Как сказала одна из бабушек, Сара Абрамовна: «Понятно ежу, что никаких интимных отношений у нас с ним быть не может, но так — глаза пополоскать, молодость вспомнить, пофлиртовать, побеситься. Разве запрещается?» А тут какая-то баба-шанель на горизонте нарисовалась.

Рябоконь работает охранником клуба, где поют бабушки, и с помощью своей резиновой дубинки показывает им, где раки зимуют.

Роза Рябоконь — единственная женская роль в спектакле. Актриса Галина Галкина играет современную хабалку, какие нередко стоят на подступах к чиновникам. Хотя и вылила она на себя пузырёк «шанели», но женственности этой бой-бабе духи не прибавили.

Проснись и пой!

Действие происходит в балетном классе — вокруг зеркала и балетные станки, которые безжалостно напоминают бабушкам о возрасте. А спектакль от смеха постепенно переходит к щемящей грусти, когда старушки по очереди вспоминают  историю своей жизни. Каждая знакома нам по соседнему подъезду. Одна любит кошек, другая с ридикюлем всё по литературным вечерам шастает, для другой выход в свет — ближайший супермаркет.

Поочерёдно, как бы обнажая душу, старушки освободятся от мирских одежд и уйдут за условную черту, обозначенную перекладиной балетного станка. Пустые сарафаны останутся лежать на столе.

И, обнажённые, они останутся только в чёрном трико. И окажется, что души-то молодые! «Старость — когда ты любишь жизнь, а она тебя нет», — говорит одна бабушка.

«Жизнь нужно прожить так, чтобы больше не хотелось», — говорит другая. Вот и думайте сами, решайте сами — как надо прожить?

Видимо, на полную катушку! Недавно я познакомилась с подобным женским ансамблем пенсионеров, певших в Риге, в Калнциемском квартале. А некоторые зрители вспомнили «Бурановских бабушек», выступавших на Евровидении…

Мы и есть Россия

«Мы и есть Россия», —  эта фраза звучит в спектакле.  Действительно, и бабушки, и Московский театр на Юго-Западе — это, как говорится, «наше всё».

Ну, посудите сами: здесь, с видом на церковь в тогдашней деревне Тропарёво, буквально в соседнем с театром доме, снимался фильм «Ирония судьбы». Здание театра перестроено из овощного магазина. Сам театр начинался с улично-дворовых ребят подмосковной деревни Востряково. В этом пролетарском поселке жители становились алкашами с 15 лет. Там и провёл  свои школьные годы основатель театра Валерий Белякович. Сам он из рабочей семьи — его отец работал слесарем, а мать то дворником, то уборщицей, то продавщицей. Режиссёр любил и ставил Веничку Ерофеева, ставил  «Щи» Владимира Сорокина с неприглядными матюгами. Запрещённые на «Юго-Западе» «Носороги» Ионеско или «Макбет» Шекспира — всё это тоже было наше и про нас. А в спектакле «Баба Шанель» звучат песни Окуджавы и «битлов»,  «Старый клён», «Бежит ручей» — музыкальный набор, близкий стереотипному русскому человеку. Валерий Белякович ещё в школе занимался во Дворце пионеров на Ленинских горах в театре юных москвичей, потом были ПТУ и армия, получение филологического образования и режиссёрско-актёрского в ГИТИСе.

Квартирный вопрос

С 1977 года Валерий Белякович — художественный руководитель и главный режиссёр театра-студии  на Юго-Западе. В 1991 году театр получил статус государственного театра в системе Комитета по культуре  Правительства Москвы и, утратив в названии слово «студия», стал называться «Московский театр на Юго-Западе». Во времена Лужкова было принято решение о строительстве нового здания театра. Под него столичное правительство даже выделило гектар земли. Был разработан проект, составлен план-смета. Но что-то пошло не так, и по сей день театр играет в небольшом помещении на проспекте Вернадского — в бывшем овощном магазине и его складе. Что-то пристроили, присоединили кусок подъезда, где в советское время располагались какие-то кружки. Пробили дырку в фундаменте — там оказался подвал. Из него сделали арт-кафе. В 96-м сделали реконструкцию, сцена стала в два раза больше, число мест в зале, а их 114,  осталось то же, но они стали более удобными. Театр в 2017 году отметил своё сорокалетие, но дух студийности витает здесь все сорок лет.

Почему Олег стал Лёвой

После того, как Валерий Белякович в 2011 году  был приглашён руководить театром имени Станиславского, художественным руководителем на Юго-Западе стал актёр, его ученик Олег Николаевич Леушин.

— А было это так: «Алё, Лёва, ты у меня заслуженный, да? А тебе сколько лет? 43?» Через два дня я узнаю, что я худрук этого театра.  Это ж какая ответственность. Раньше я только отвечал за свою роль, спектакль. И мне было хорошо, комфортно, я в кино успевал сниматься. А тут на тебе, такой «подарок» судьбы, — рассказывает он.

(Кстати, Леушина все зовут в театре «Лёва», чтобы не путаться, поскольку в театре оказалось аж три Олега Николаевича. Когда режиссёр кричал: «Олег, ты не так делаешь!» — оборачивались все три Олега.)

Как гармония поверяется алгеброй

 —  Есть госфинансирование, но сейчас это грантовая система: расчеты идут от числа мест в зале и в процентном отношении от посещаемости. То есть государство перестаёт дотировать театры, которые не пользуются успехом у зрителя. Я горжусь тем, что уже несколько лет подряд, когда пошёл весь этот учёт и контроль, Театр на Юго-Западе занимает пятое место в Москве по посещаемости. Наша заполняемость за год — 97-98 процентов. Чем качественнее продукт, тем больше мы соберём зрителей в зале. Тогда мы можем повышать цены на билеты и делать больше сбор, потому что дотация — это же смешные деньги. Актёрская ставка — порядка 15-16 тысяч рублей в месяц (200-210 евро — Rus.Lsm.lv). Всё остальное мы зарабатываем сами. И те, кто работают достаточно много и занят в репертуаре плотно, соответственно и получают достаточно приличные деньги, и на них можно жить в Москве. Тяжело, но можно.

Мы каждый день, каждый месяц делаем отчёты, и финансовые, и экономические и творческие. Здесь бюрократия, конечно, сильна, и такое впечатление, что она всё время увеличивается.

Приходиться заполнять какие-то бредовые формы. Вот пример формулировки одной справки —  «удельный вес инвалидов, посетивших мероприятие культуры».

Хочется спросить, я как буду взвешивать инвалида — с его инвалидной коляской или нет? Но, мы стараемся, сжав зубы, не обращать на это внимание и выполняем эту рутинную работу.

Наша репертуарная политика — разнообразие. У нас репертуар от «Царя Эдипа» до «Слишком женатого таксиста». От высочайшей трагедии до комедии положений. «Дракула», «Мастер и Маргарита», «Сон в летнюю ночь», Чехов, много Шекспира и зарубежной драматургии. 45 наименований спектаклей, идущих в сезоне. Они могут редко играться, мы не весь репертуар успеваем сыграть за месяц. Выпускаем 2-3 премьеры в сезон.

«Когда  я подписываю документ, спрашиваю — я не сяду?»

 — Я и директор, и худрук. Есть команда, которая мне помогает. Это безумно трудно. Экономического образования у меня нет. Может быть, разделят эти должности, тогда немножко вздохну. И экономика на мне, и творчество,  и планы и гастроли. И сам играю ещё и ставлю.

— Сегодня быть директором это не только трудно, но ещё и опасно, имея в виду седьмую студию Серебренникова?

— Ну, во-первых, у нас не такие большие деньги, а во-вторых, у нас всё открыто, всё прозрачно… Я ж не буду грабить дом, в котором я практически живу. Хотя,  когда я  подписываю документ, спрашиваю — я не сяду? Но у нас не те, что называется, обороты. Я не знаю, кто там у кого и что украл – не украл, не так оформил, не так перечислил… Мне кажется, там всё немножко по-другому, чем нам преподносят. Ну, там какие-то личные дела, кто-то на кого-то не так посмотрел…  Так чаще всего бывает. Просто так за человека не берутся. В нашей-то стране точно. Человек мешает — его нужно убрать. Каким образом?  Повод всегда найти можно. Был бы человек.

Мистика

Основатель театра Валерий Белякович в 2016 году неожиданно ушёл из жизни.  Некоторые это связывают с мистикой, которым славится поставленный им в театре роман Булгакова «Мастер и Маргарита». Спектакль этот уже 25 лет идёт на сцене театра, и Воланда много лет играл сам Белякович. Сейчас эта роль перешла к Олегу Леушину.

 — В романе «Мастер и Маргарита» Воланд говорит: «Человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус». Вот, наверное, в чём мистика-то. Никто не ожидал, накануне мы репетировали, и всё было хорошо. Но меня начало колбасить в эту ночь, я наелся каких-то таблеток, чтобы завтра быть в форме на репетиции. Утром мне звонят с известием, что Валерия Романовича увезли в больницу. А потом его не стало. На самом деле я не связываю это с мистикой. Что-то могло бы случиться ещё 25 лет назад. Виктор Васильевич Авилов (играющий роль Воланда ещё на заре этого спектакля) привёл на  «Мастера и Маргариту» батюшку. И батюшка сказал: «Ребята, вам нечего бояться — это очень светлый спектакль». (Мистика или не мистика, но и этот Воланд, Виктор Авилов, ушёл из жизни в 2004 году, хотя перед выходом на сцену и надевал два нательных крестика.) Тем не менее, спектакль всё это время идёт с аншлагом. В нём представлено несколько поколений артистов на Юго-Западе, начиная от основателей и заканчивая теми, кто пришёл только в этом сезоне.

 Как завещал Воланд

Московский театр на Юго-Западе — это бренд, своя манера игры, стили спектаклей, свой язык и атмосфера, своя энергетика и декорации. Здесь не приветствуют режиссёров и художников со стороны. Поэтому их почерк ни с кем не спутаешь. Но вот театральный фестиваль «Золотая маска» проходит мимо них…

 — Нас не берут. Мы много раз посылали заявки, но отборочные комиссии как-то до нас не доходят. По легенде, Валерий Белякович в своё время вообще чурался всех этих фестивалей и тусовок, мы всегда жили обособленно. Я не знаю, как туда проникают. Там, как посмотришь — всегда одни и те же, и это становится скучно. Смотришь иной раз на эти спектакли и думаешь: а у меня-то в театре лучше и интереснее. Мы гастролировали в Японии, Германии, Франции, Америке, исколесили всю Россию от Сахалина до Калининграда. Мы не на фестивали работаем, а на зрителя. Живём по принципу, как говорил Воланд: «Никогда ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут».

За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно