Nedzirdīgajiem

19. novembra «De Facto»

Nedzirdīgajiem

Dienas ziņas

Педагоги о билингвальной модели: зачем трогать то, что хорошо работает?

Твердое намерение Министерства образования перевести средние школы нацменьшинств на латышский язык выглядит нелогичным, потому что действующая двуязычная система зарекомендовала себя прекрасно, заявили участники передачи Русского вещания LTV7 «Точки над i». Отраслевые специалисты и родители опасаются, что многим учащимся реформа нанесет непоправимый вред, поставив крест на их будущности. В министерстве эти риски игнорируют, считают они.

Языковая пропорция 60:40, за много лет «обкатанная», доказала свою эффективность, а резкий маневр Минобразования пришелся как раз на тот момент, когда наконец стали видны положительные подвижки, когда улучшились знания госязыка у выпускников нелатышских школ.

«Они отвечают на экзаменах на вопросы по достаточно сложным текстам, принимает экзамены посторонний педагог, не их преподаватель, пишут вот такие диагностические работы – а министр Шадурскис утверждает, будто школьники плохо владеют латышским», – выразила недоумение мать дошкольницы Ирина Федорова.  

«Показатели наконец начали расти, мы наконец видим положительную динамику», – добавила директор Рижской 40-й средней школы Елена Ведищева.   

«По-моему, после введения единого централизованного экзамена для всех школ можно было бы забыть и об этих пропорциях, 60:40, - считает родитель третьеклассницы Константин Чекушин. –

Пусть школы сами решают, как они будут учить. Потому что любая школа заинтересована, чтобы дети сдали латышский язык, и показатели у школы были хорошие.

Соответственно, министерство ставит четкую цель: ребята, вы должны знать язык на высоком уровне. Хорошо – цель ясна, мы с ней согласны, на самом деле. Думаю, очень мало родителей, которые говорят: нет, моему ребенку латышский не понадобится, зачем его учить. Все (ну, 99%) согласны, что выпускник средней школы или даже основной должен свободно владеть латышским языком. А как уже школы этого добьется, какой будет пропорция, может, даже те же 80:20 – вторично».  

Чекушин признал, что его как родителя больше всего беспокоит отсутствие ясных методов и способов достижения заявленной министерством цели:

«Когда я этого не вижу – я как инженер понимаю, что передо мной халтура. Меня беспокоит, что в итоге дети будут страдать.

Беспокоит, что кто-то считает, будто он лучше меня знает, как мне воспитывать моих детей, по какой тропинке их к поставленной цели вести. В русском языке, если тебе говорят, что тебе делать – в общем, люди очень нехорошо реагируют. А в данном случае именно это и говорят.

Мне не доказывают с цифрами на руках, насколько хорошей будет новая реформа и насколько плоха была прошлая система. Наоборот: цифры, когда начинаешь в них вникать, и факты говорят о том, что система – хорошая. Когда говоришь с профессионалами, они тоже говорят, что система хорошая».

Ирина Федорова напомнила, что летом министр Шадурскис в эфире Латвийского радио 4 сам говорил, что его всё устраивает. И лишь осенью внезапно прозвучало резкое заявление, что нужно менять язык преподавания в старших классах.

«С нами не считаются, на нас, простите за прямоту, просто плюют! - заявил Константин Чекушин. – И кстати, люди, мне кажется, начинают пробуждаться: на предыдущий митинг пришло немного народу, а в пятничном марше прошествовало тысяч пять».

Депутат Юрмальской думы, активистка-правозащитница Елизавета Кривцова – тоже мать, у нее двое детей. И их с мужем беспокойство за них связано в тем, что и сами они, и их ближайшее окружение ощущают себя жителями Европы – они не связывают свою жизнь только с Латвией, не самоизолируются. Соответственно, нормальным считают знать английский, еще какой-то иностранный, латышский и русский.

«Мы понимаем, что нам нужно много языков! На это мне Карлис Шадурскис дает установку: закройте свои шоры, видьте себя только в Латвии. То ли Северная Корея, то ли какой-то этнографический музей... Остального мира словно не существует. Это не соответствует реальности – и это первое, что меня как мать настораживает. И второе – конечно, то, что касается идентичности.

Родной язык – это огромный ресурс для развития человека, для самовыражения, и мне абсолютно непонятно, почему мне хотят запретить это использовать.

Ведь идет речь о том, чтобы запретить – не о том, чтобы обеспечить, чтобы в Латвии каждый знал латышский язык, нет. Не о том, чтобы были школы, где всё только на латышском. Ведь об этом речи не идет. Речь – о том, чтобы запретить, причем желательно именно русский, язык использовать как одно из средств в образовании и развитии личности ребенка и поддержания эмоциональной связи между родителями и детьми, связи с русской культурой – которая, я однозначно хочу, чтобы осталась у моего ребенка. Вместе со всеми остальными целями.

Вот эти две вещи и волнуют. Явное непонимание, что такое требования рынка сегодня с точки зрения языков и как вообще живет нормальная семья. И второе – этот отказ принимать во внимание культурные потребности и эмоциональные вещи, всё, что касается идентичности».

Профессионалы опасаются немного других вещей в связи с задуманной министерством реформой. Из-за нехватки учителей могут пострадать результаты, снизится качество образования у нелатышских школьников. И те неплохие показатели централизованных экзаменов, которые сегодня наблюдаются в билингвальных  школах, останутся  в прошлом. 

КОНТЕКСТ

В Латвии насчитывается почти 97 тысяч воспитанников детских дошкольных учреждений, из них почти 21 тысяча учится в русских детсадах. В основной школе – почти 78 тысяч учащихся, из них почти 50 тысяч – ученики школ нацменьшинств. В средней школе насчитывается 37 тысяч учащихся, из них около 9,5 тысяч – ученики школ нацменьшинств.

Директор Рижской Ринужской среднй школы Денис Клюкин указал, что реформаторами в МОН создана богатая почва для различных подтасовок, и дело не в одних только билингвальных школах:

«Сейчас – очень выгодный момент для министерства и агентств заниматься, можно сказать, передергиванием. Ведь на повестке стоит три реформы: реформа сети школ, реформа содержания образования и реформа школ нацменьшинств. И очень часто, особенно в масс-медиа, одно подменяется другим и смешивается. Когда заходит речь о каком-то либерализме в отношении европейских языков – г-н Шадурскис, если отслеживать все его высказывания, изначально говорил о качестве образования. Но буквально месяц-два назад всё перешло в плоскость формирования единой политической нации.

И ни о каких вопросах либерального подхода к языку уже нет речи. Не ставятся такие вопросы, как конкурентное преимущество, владение несколькими языками или падение качества образования. Это снято с повестки дня. Потому что главное – по большому счету, повысить уровень лояльности (в понимании министерства).

Если учесть, что происходит три реформы, из которых переход на латышский язык – реформа, которая повлечет наименьшие последствия для системы образования Латвии, в текущей ситуации по каждой из реформ очень удобно прятать концы в воду, никто не увидит, какие будут результаты. Потому что  изменится сеть школ – и, если что-то негативное из-за этого произойдет, можно списать на одну из двух других реформ и, в принципе, вот так по кругу.     

Три большие реформы делаются в течение одного календарного, а может, даже одного учебного года, и за последствия, в принципе, никто ответственности не понесет, потому что их нельзя будет определить».

«Мы будем нести ответственность – у нас же за всё в ответе директор!» - возразила полушутя Наталья Рогалева, директор Рижской 34-й средней школы. По ее прогнозу, перевод именно среднего образования на латышский вызывает не столь много опасений, но зато имеются очень обоснованные опасения относительно перевода 7-9-х классов на пропорцию 80:20.

«Что, как я предполагаю, может случиться: те дети, у которых не очень хорошо с языком, в 9-м классе не смогут сдать централизованный экзамен, единый для латышских и русских школ. Г-н Шадурскис не раз говорил, что в среднюю школу мы будем принимать по результатам централизвоанных экзаменов в основной школе. Значит, результаты экзаменов плохие – и этим детям автоматически будет закрыт путь в среднюю школу.

Куда они пойдут? Может быть, в профшколу – а может, на улицу! Что они там будут делать? Если они будут у меня сумочку в подворотне отнимать – я не буду очень рада. Я думаю, что вся наша социальная ситуация может очень серьезно измениться. Этих детей – достаточно много, тех, кому трудно учиться».    

 «К сожалению, я, работая с детьми в профобразовании, должна сказать: очень много именно в профессиональное образование идет тех детей, кто не готов учиться в государственных школах только на государственном языке. К нам тоже пришли указания, что экзамены будут только на государственном, в том числе профессиональные экзамены, - поясняет лидер Общества русской культуры Латвии Елена Матьякубова. - А у нас как раз больше ребят, которые, может, интеллектуально не так развиты, возможно, кругозора такого не имеют – и они идут в профшколу, чтобы не испытывать того комплекса. Так что когда в среднюю школу идут ребята хорошо подготовленные, мотивированные – я за качество образования не переживаю! Там даже мобилизация, мотивация выше будет: он должен удержаться.

Но я волнуюсь за ребят, которые не столь уверены, не так хорошо подготовлены. Но польза получения среднего образования, самой разной направленности, для них точно так же актуальна. И вот тут качество образования, включая экзамены по единому стандарту... Для меня это, произнесу резкое слово – преступление! 

Мы от ребят, которые шли другим путем, которые не имели такого же соотношения языков, как в школе с латышским языком преподавания – требуем выйти на ту же планку и сравниваем.

Не говорю уж о психологической атмосфере, и есть примеры, когда мальчишки приходят, и часть, которая уходила в латышские школы, возвращается с комплексом. Вот только буквально у меня две недели назад было: девочка вернулась, не выдержав психологически, эмоционально. А это всё сказывается и на качестве образования. И будет очень сложно вычислить все причины.

Я тут усматриваю еще и шантаж, в том числе экономический. Потому что один из тезисов звучит так: «Число учителей сократится, мы заполним те пустующие места, но и каждый из вас будет получать по 1500! Подумайте, какое светлое будущее ожидает учителей, которые выдержат этот шаг». 

Наталья Рогалева добавила: «А для того, чтобы подготовить учителей, мы еще задействует структурные фонды на 4 года, около 3 миллионов. То есть у нас есть повод опять поделить деньги структурных фондов! И может быть, это вообще только повод?»

Елена Ведищева также считает, что опасения по части качества образования в средней школе – наименьшие:

«Мы уже с 2004 года работаем в этой ситуации, мы накопили достаточно большой опыт – а главное, по окончании 9-го класса у большинства ребят инструмент, то бишь сам латышский язык, уже достаточно хорош. Наша задача – обеспечить им среду его использования. И мы уже показали, собственно, что результаты-то наши – неплохие.

Но что касается основного образования – там грядет катастрофа. Часто в 1-й класс приходят дети, которые вообще ни слова не говорят по-латышски. Они и по-русски-то плохо говорят! В школу нацменьшинств часто приходят дети, для которых русский не родной, он второй, а может и третий.

Но я хочу поднять другой вопрос: а г-н Шадурскис задумался о том, что упадет качество образования в латышских школах? Мы 20 лет накапливаем опыт работы в билингвальной системе. Мы 20 лет учимся работать с разноязычными детьми. Этот опыт бесценен! Кто учил учителей в латышских школах работать билингвально? Они готовы принять наших детей? Примерно 30%?»

Родители-нелатыши обеспокоены будущей судьбой детей, некоторые из них уже предпочитают отдавать детей в латышские школы, говорит Наталья Рогалева. Из ее школы таких учеников 4-6-го классов ушло уже трое. Денис Клюкин прогнозирует, впрочем, что, если планы Шадурскиса будут реализованы – вскоре начнется и обратный процесс:

«Потому что результаты экзаменов по определенным предметам, являющимся приоритетными, в школах нацменьщинств – лучше! И те родители учеников латышских школ, для кого эти предметы тоже приоритетны, будут отдавать детей в русские школы. Есть, есть примеры такого рода».

Следующим шагом после перевода школ нацменьшинств на латышский язык преподавания станет ликвидация самой концепции школ нацменьшинств в текущем виде, прогнозирует Клюкин.

«Граница сотрется, и дети-латыши и нелатыши будут учиться, в принципе, вместе. В канун Дня независимости хочется спросить: у нас в Латвийской Республике ценностью объявлено сохранение латышского языка и культуры –

готовы ли родители-латыши поставить под угрозу свой родной латышский язык? Поскольку угроза обязательно будет! Язык, на котором говорят 200 миллионов человек, начнет очень органично, с самого низа сливаться с латышами».

Как отметила директор Рижской 40-й средней школы Елена Ведищева, под угрозой латышский язык сейчас находится уже и в латышских школах, так как не хватает его преподавателей:

«И уже сейчас в латышских школах учится достаточно много детей из смешанных семей и русских детей. И вот вам один из аргументов: почему дети в латышских школах после 9-го класса не сдают централизованный экзамен по латышскому языку? У меня личный опыт: дочь заканчивала латышскую школу. С нею училось много детей из смешанных семей. И многие из них, я точно знаю, освобождались от экзаменов, и по латышскому в том числе. Да, он не централизованный. Но тем более на данный момент у государства на руках есть все козыри на тему того, как мы сдаем централизованный экзамен – но никто не посмотрел, как сдает централизованный экзамен за свой стандарт латышская школа».

«Я – посмотрела, – продолжила Наталья Рогалева. – В 12-м классе в сельских школах (они, как правило, с латышским языком обучения) сдают централизованный экзамен по латышскому в среднем на 3% ниже, чем старшеклассники школ нацменьшинств в Риге».

В студии зачитали статистику. По итогам централизованных экзаменов выпускники латышских школ уступают выпускникам школ нацменьшинств по таким предметам, как английский и немецкий языки, физика (со значительным отрывом), химия (с мизерным отрывом), математика (с большим отрывом), история (с большим отрывом). И наоборот: выпускники школ нацменьшинств уступают по биологии, французскому (с большим отставанием – но это объясняется тем, что Французский лицей в Латвии один), и латышскому (тоже большая разница). Знания школьников из билингвальных  школ выше, чем у латышских сверстников, по шести предметам из девяти. Их средний балл на централизованных экзаменах – также выше, чем у выпускников латышских школ.   

«Еще одно примечание. Изначально в 10-м классе ученики школ нацменьшинств поставлены в неравную позицию по отношению к ученикам латышских школ, - говорит Елена Ведищева. – Мы заканчиваем 9-й класс с другими стандартами по латышскому языку. В 10-м классе нас ставят на одну стартовую позицию. И в результате начиная с 10-го класса мы изучаем латышский язык как родной. То есть в принципе за три года от нас хотят, чтобы мы к финишу пришли с такой же скоростью и таким же успехом, как человек, с 1-го класса изучающий родной язык».

В дискуссии прозвучало: министерство словно видит главной целью образования для нацменьшинств изучение ими латышского языка, а не других наук. Кроме того, отметила Елизавета Кривцова, если задаваться только вопросом, насколько хорошо ученики знают латышский, уходит из поля зрения много важных моментов:       

«Во-первых, связанные с образованием вообще. И второе: когда мы говорим про языки – то где вопросы идентичности, культуры, духовных вещей, связи и близости между родителями и детьми? Не надо, пожалуйста, сводить образование к одной цели – даже если одному министру вот так кажется».

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Аналитика
Аналитика
Новейшее
Интересно