Невидимая рука фармбизнеса: аптечные сети могли нарастить мускулы за счет лобби и депутатских решений

Принятые семь лет назад поправки, которые указали, что латвийские аптеки не обязательно должны принадлежать только фармацевтам, развязали руки владельцам крупных сетей — и доля частных аптек за эти годы значительно сократилась. О том, что привело к сегодняшней ситуации, рассказывают в своей серии передач журналисты LTV, Latvijas radio и Lsm.lv.

Факты о фармацевтическом бизнесе

  • Сперва предполагалось, что аптеки Латвии могут принадлежать только фармацевтам. Однако в 2010 году приняли благоприятные для аптечных сетей условия — по меньшей мере половина аптеки должна принадлежать фармацевтам, или по крайней мере половина предприятия должна состоять из фармацевтов. 
  • С момента принятия новых норм в Латвии немного сократилось число аптек — с 945 в 2010 году до 899 на начало 2017-го. 
  • На рынке преобладают пять крупных аптечных сетей, есть пара небольших и около 350 индивидуальных — чаще всего называемых независимыми — аптек. 
  • В 2010 году 60% аптек были независимыми, 40% — сетевыми. Теперь же соотношение стало противоположным — 40% частников.
  • В данный момент, если фирма хочет расширить свою аптечную сеть, есть только одна возможность это сделать — перекупить другую аптеку. 
  • В 2015 году (последние доступные данные) оборот аптек составлял более 365 млн евро — значит, каждый житель Латвии за год оставил в аптеке почти 200 евро. 
Владельцы крупных аптек примерно за два года до вступления в силу новых норм начали масштабную лоббистскую кампанию: создавали ассоциации, привлекали другие организации, устраивали пикеты. «Если мы начинаем делить, что предприниматели-фармацевты лучше или не лучше — нет основания так делить», — заявила в 2010 году член правления Euroaptieka Инга Земдега-Грапе. 

Независимые фармацевты были против, опасаясь, что со снижением роли фармацевта в аптеке, куда не стоило бы привносить принцип магазина, начнется доминирование бизнеса, а не интересов здравоохранения. 

«Но это абсолютно неприемлемо с таким товаром повышенной опасность как лекарства. Лекарства — это не просто хлеб или колбаса», — так в 2010 году говорила владелица аптеки Dzirciema, фармацевт Сигита Чулкстена.  

Однако эти аргументы не услышали — и закон изменили, в результате чего фармацевтика считается прежде всего предпринимательской деятельностью. 

Из организаций негосударственного сектора, не считая представителей аптечных сетей, за перемены высказывались Латвийская торгово-промышленная палата и Латвийская конфедерация работодателей. 

Однако одними из первых о таких поправках начали говорить представители тогдашнего Министерства экономики, начиная с главы ведомства Артиса Кампарса. Первый законопроект в пользу сетей создавала Парламентская комиссия по народному хозяйству, и журналистам о документе рассказывал Дзинтар Закис. 

«Я не помню, чтобы кто-то приходил и лично пытался что-то обсудить. Я допускаю, что это все началось с какой-то поднятой в СМИ волны»,

— теперь говорит он. 

Политик добавил, что о поправках, вероятно, начали публичную дискуссию, которую «после уже через какие-то свои политические силы» перевели в парламент. «Это точно не первый и не последний раз», — заявил Закис. 

Поправки на решающем заседании Сейма поддержали почти все депутаты — и коалиция, и оппозиция. Однако новые нормы приняли стремительно, сократив отведенное на дискуссии время. 

Теперь, через семь лет, Кития Блумфелде, глава Общества фармацевтов, отметила: исполнилось то, о чем предупреждали многие фармацевты — и сокращение доли индивидуальных аптек это только подтверждает. 

Сети постепенно перенимают небольшие аптеки — пользуясь тем, что условия рынка диктуют крупные игроки, и нередко у мелких фирм не остается выбора. 

«В торговле главное — получить прибыль. Там не особенно работают, чтобы привлекать этих людей, чтобы качество услуг обеспечить на определенном уровне. Мы уже говорили, что в долгосрочной перспективе в центре предпринимательской деятельности должен быть клиент.

В аптеке это относительно важно — в центре должен быть пациент. Но он не в центре. В здравоохранении в целом он не в центре.

Из-за этого очень много проблем появляется. Как можно быстрее заработать деньги — поэтому в аптечной среде так быстро это исковеркалось», — считает Блумфелде. 

Ассоциация владельцев аптек, главным членом которой уже тогда была сеть Mēness aptieka, в аннотации к законопроекту указана как инициатор поправок. В тот момент организацию возглавлял Талис Талентс. Он рассказал, что семь лет назад искали компромиссы с индивидуальными фармацевтами — но безуспешно. 

«Общество фармацевтов — на том заседании правительства, я сам принимал участие — решило никаких переговоров с Ассоциацией владельцев аптек не вести.

Все те разговоры, и аргументация, и борьба, которые начались, перенесли в Сейм. И результат такой, какой есть. Я в данный момент свою точку зрения, если честно, не изменил», — заявил Талентс. 

Он считает, что не принадлежность аптеки человеку определенной профессии играет решающую роль. 

Законодатели свою работу просто не выполнили до конца, и из-за этого и появились проблемы, которые постепенно позволяют монополиям возникать. 

Конечно, собственником аптеки может быть и оптовый продавец или связанная с ним компания — создается так называемая вертикальная интеграция. 

«Я думаю, уже в 2010 году было ясно: если говорим о вертикальной интеграции, то о сетевой структуре аптек, они будут развиваться, это коммерсанты, а у коммерсантов свой интерес. Поэтому ничего нового и ничего удивительного не было. Почему это не делали, мне трудно ответить», — добавил Талентс.

В первых выпусках цикла «Невидимая рука фармбизнеса» речь шла о том, как именно изменилась пропорция частных и сетевых аптек, и о том, как владельцы сети Mēness aptieka смогли начать работать на территории больницы им. П. Страдиня.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Аналитика
Аналитика
Новейшее
Интересно