Игорь Крупник: «Не отрывайте вымя дойной корове!»

Лиепайскому рыбоперерабатывающему предприятию Kolumbija LTD исполнилось 125 лет. Последние годы выдались нелегкими для отрасли — кризисы, «бензопиреновый» скандал, санкции, потеря привычных рынков. Rus.Lsm.lv побеседовал с председателем правления холдинга Kolumbija LTD Игорем Крупником о том, как работается ему, гражданину России и латвийскому бизнесмену, в нынешних геополитических реалиях и налоговом климате Латвии. Совершенно не юбилейное получилось интервью.

«Мы вынуждены быть частью геополитики»

— Вы — гражданин России, вложивший немалые средства в экономику Латвии. Как выглядят сейчас политические и экономические отношения между Россией и Латвией с вашей точки зрения?

ANNO 1892

История предприятия Kolumbija LTD началась в 1892 году, когда на этой территории рыбообработку начали два немецких предпринимателя. Рыбаки привозили сюда треску, камбалу, салаку; рыбу принимали и обрабатывали, были и коптильни.

Сразу после Второй мировой здесь был создан крупный рыбоперерабатывающий комплекс. Во времена расцвета тут работали 1 700 человек, занятые консервированием, копчением, изготовлением рыбной муки, сурими для крабовых палочек и рыбной колбасы. Накануне независимости на предприятии работали 700 человек.

В новейшее время, то есть в 1990-х и начале 2000-х, Лиепайский рыбоконсервный комбинат пережил три банкротства. Нынешние владельцы пришли в 2003-м фактически на разрушенное предприятие. В модернизацию были инвестированы немалые суммы, активно привлекалось и средства из европейских фондов. Сейчас в составе Kolumbija LTD работают три предприятия: рыбоконсервный, питомник по выращиванию рыбы, завод по производству сурими.

— Честно говоря, когда в 2003 году я принимал решение приехать в Латвию и начать здесь заниматься бизнесом,

я считал, что тут политика и экономика отделены. Да и позиция американская такая была — мол, чистый бизнес: политика — политикам, бизнес — бизнесменам. Но три года назад все эти стереотипы были сломаны.

И мы вынуждены быть сегодня частью какой-то геополитики. Но политики — чем они рискуют? Ну, напишут про них что-то плохое, максимум — не выберут на следующих выборах. Ничего страшного, в конце концов. А бизнесмен? Он берет кредиты, порой чуть ли не себя и семью закладывает, и рассчитывает, что будет своим бизнесом заниматься.

Но когда в бизнес влезают политические моменты, то получается, что

нами торгуют те, кто за это никак не отвечает по большому счету.

Соответственно, мы начали думать, что нам делать. Варианты были разные — от «ничего не делать, пора закрываться» до «попробуем еще как-то существовать в этих условиях».

Конечно, надо отдать должное — нам [бизнесменам] тогда [власти] помогли, ведь был принят ряд решений в налоговой сфере и прочем, чтобы поддержать предприятия. Ну, а у нас, тех, кто начал работать на заре развития дикого бизнеса, есть определенная закалка и некая спортивная злость. Поэтому я для себя решил еще немного поработать. Хотя

бизнесмен молодого поколения в нынешних условиях вряд ли бы на это решился.

— Насколько изменилось отношение к россиянам с 2014-го года вообще и к вам лично?

— Я не вижу изменения отношения лично к себе. Как к другим, не знаю. У меня прекрасные отношения и с городом, и с министерством. И вообще я считаю, что

если человек делает дело, то к нему отношение в любой стране будет нормальное. Бьют не по паспорту, а по лицу. Я не вижу каких-то нюансов, связанных с тем, что изменились геополитические моменты. Здесь этого нет. Латвия очень толерантная страна.

Санкции — удар, еще удар

— О чем вас сначала спросить — о санкциях или налогах?

— А они завязаны друг на друга. Санкции ударили по заводу. По производителям, которые поставляли в Россию продукцию.

Я не верю той статистике, которая говорит, что на восточный рынок поставлялась небольшая часть нашей продукции. Потому что я отлично знаю, как поставляется.

Вот у нас говорят — мол, литовцы самые серьезные наши партнеры, мы туда больше всего экспортируем. И у меня сразу возникает вопрос — а что мы делаем такого, что не могут сделать литовцы?

Весь экспорт, который шел в Литву, дальше транзитом отправлялся на тот же самый восточный рынок. Та же картина с Эстонией

— она у нас чуть ли не на третьем месте по экспорту. Соответственно, этот экспорт транзитный. Значит, все эти цифры надо суммировать.

— Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию с санкциями и насколько сильно они ударили по «Колумбии»?

Жесткие удары кризисов

После санкций, введенных Россией в 2014 году, Kolumbija LTD потеряла рынки России, Казахстана, Белоруссии, Узбекистана, Киргизии, Грузии, Молдавии, Азербайджана. Часть этих традиционных рынков была потеряна из-за запрета на ввоз продукции, часть — из-за обвала местных валют. Всё это привело к уменьшению объемов производства предприятия на 80%. По оценке Игоря Крупника, рыбоперерабатывающая отрасль Латвии в целом потеряла тогда минимум 60% рынков и, соответственно, объемов производства.

Сегодня Kolumbija LTD выпускает около 50% досанкционного объема: предприятие сумело «отыграть» примерно 30% продаж за счет новых рынков, в частности, в Юго-Восточной Азии (Китай, Япония, Тайвань, Таиланд и др.). До 70% продукции теперь идет на внутренний рынок ЕС — не только страны Балтии, но и Восточной Европы.

— Минус 80% объема производства. Если брать консервный рынок в целом, то минимум минус 60%. Ну, а мы начали процесс выживания с 20% оставшегося объема.

— Каким вы видите развитие «войны санкций»? Многие европейские страны уже говорят, что пора бы и смягчать, ибо сильно по экономике бьет.

— Как ни прискорбно сознавать, но российский рынок мы все равно потеряли больше, чем наполовину. По двум причинам.

Первая — импортозамещение. На территории РФ образовалось огромное количество предприятий разного уровня, и их продукция встала на наши бывшие полки в магазинах.

Второе — стали производить шпроты с головой, иногда не копченые, порой вообще дикого качества. Соответственно, у потребителей возникло определенное отторжение этой продукции.

И если завтра наступит благолепие, то есть все помирятся и Россия откроется — то я могу сказать точно, мы сможем поставлять в Россию максимум 30% от того объема, который поставляли до санкций. Так что этот поезд уже ушел.

Поэтому в своих бизнес-планах и видении ситуации не делаем большой задел на то, что «вот завтра откроется российский рынок». Конечно, любой рынок, а тем более, понятный, знакомый, соседний, с маленькой логистикой — выгоден такому маленькому государству как Латвия с таким крохотным производством.

Вот прилетаю я в Китай, и у меня спрашивают — откуда вы? Я отвечаю, что из города Латвия, и у нас два миллиона человек. Реакция, как в анекдоте — мол, небольшой городок. Но если я скажу, что Латвия — это страна с таким населением, а Лиепая — один из городов, меня там вообще всерьез никто не примет.

Там в заштатной деревне населения больше. Что мы по сравнению с ними? Но нас принимают, и мы пытаемся на этом рынке работать.

— Насколько много обоюдных глупостей было сделано во время введения санкций? И есть ли шанс их исправить?

— Помните закон бизнеса: «Покупатель всегда прав. Если неправ — смотри пункт 1»? Россия была нашим покупателем, мы его лишились. Дальше сами думайте. России-то все равно, место на рынке свободным не будет.

— Наткнулась в сети на высказывание россиянина — мол, интересно, примут ли у нас когда-нибудь такие санкции, которые ударят не по местному населению?

— Да любые политические санкции, которые наносят вред экономике, неважно, ради чего они введены — неправомерны. Как в старой пословице: «Баре дерутся, у холопов чубы трещат». И в любом варианте потерпевшими остаются обычные люди. С одной стороны, они лишаются рабочих мест, а бизнес — дохода и будущего. С другой — ограничивается возможность выбора продукта по приемлемой цене, соответственно, падает уровень потребления и т.д. Санкции — это очень плохо.

— Так есть ли возможность все это исправить и самое главное — заинтересованность в этом?

— Я не знаю. Смотрю вот на эту ситуацию и дай бог, чтоб мы дожили до момента, когда вся эта ерунда закончится. Поэтому и не знаю, есть ли возможность все исправить, или нет, насколько глубоки противоречия, почему политики не могут найти общий язык, договориться и не трогать экономику.

Стороны говорят, что им безразличны эти санкции. Это на их совести. Не знаю, сколько людей из-за последствий санкций уехали из Латвии. Думаю, что немало.

«У котлет все хорошо»

— С точки зрения гражданина России и латвийского бизнесмена — как вы считаете, до какой степени у нас сейчас отвратительные отношения, хуже были или нет?

— Если говорить о межчеловеческом уровне, то отношения не такие плохие, как это порой хотят представить. Гуляем-пьем в одних компаниях. Нормальные люди — как ездили друг к другу, так и ездят. Я летаю минимум раз в месяц-полтора и ни проблем при пересечении границ, ни слова плохого от кого-то. Думаю, надо отделять мух от котлет. Мухи — политики — отдельно. Котлеты — отдельно. На уровне котлет всё хорошо.

Пляски с налогами — либо вредительство, либо популизм

— Многие уже давно сказали, что налоговая реформа стала просто очередным повышением налогов. А вы что скажете?

— С точки зрения инвестора и бизнесмена — всегда хочется, чтобы была стабильность, ведь любые инвестиции рассчитываются на достаточно длительный период. На заводах — минимум 15-20 лет, в других бизнесах — пять лет, если меньше — это уже из серии «купил-продал». Исходя из этого, экономические модели и составляются, они базируются на многих элементах, в том числе и на прогнозируемой налоговой политике. В Латвии в последнее время принято все менять раз в год. Так, в 2015-м году на самом высоком уровне сказать — «мы ни в коем случае не будем трогать налоги». Через полтора года «забыть» об этом и заняться изменением налогового законодательства. К чему это приводит? По мне, так последние налоговые изменения — либо вредительство, либо популизм, другого варианта не вижу.

На чем зиждется, как мне кажется, эта идея? Залатать дыры в бюджете и собрать побольше денег. А в результате... К примеру, стоит у меня маленькая Suzuki Swift, раньше у меня менеджеры на ней по разным делам ездили. И тут — новые положения и я должен за нее платить 600 евро налогов и купить ОСТА, то есть под 700 евро в год, а эта машина две тысячи стоит. Сказали бы — 200, она бы и ездила, и бензин бы я покупал, и налоги платил. А так — стоит она на приколе и государство не получило ни-че-го.

Или минималка. Ее каждый год дергают. Теперь говорят — мол, мы ее вводим на три года. Не верю ни разу. Полтора года назад про налоги так же говорили. После выборов придут другие и скажут: «а мы этого не обещали». Вот сейчас изменили минималку, но с какого потолка? И тут же статистика — 50% работающих в Латвии и нынешнюю минималку не получают. Но мы ее увеличиваем. Где логика?

— Сколько вы потеряете от увеличения минималки?

— В зависимости от того, сколько у меня останется рабочих. Сколько мы рискуем сократить?.. Человек 20-30... Не нравится мне это, речь о людях идет...

Казалось бы, 430 евро — небольшие деньги, но это в Риге и Рижском регионе безболезненно поднять [до этого уровня]. А для небогатой провинции — это прин-ци-пи-аль-ные деньги! Повысьте сами себе минималку в Риге, раз от нее [через] коэффициент зависят зарплаты управленческого аппарата. А в регионах этим повышением сейчас уничтожат производство .

МАСШТАБ

До санкций 2014 года на Kolumbija LTD работали 420 человек, планировалось набрать еще 30-40 человек для нового производства сурими. Сейчас на предприятии работают 180 человек, но из-за новой налоговой политики вероятно очередное сокращение кадров.

Мои работники в основном — женщины предпенсионного возраста, 57-плюс. Не уверен, что их можно заставить эффективно работать, чтобы они сделали на 50 евро в месяц больше. Дотировать? Из каких доходов? Цену повышать? Сомневаюсь. Значит, был у нас социально активный человек, может, с несколько ограниченными трудовыми возможностями, но он приходил на свое рабочее место, что-то производил, получал зарплату. Сейчас мы его выгоняем, потому что он не соответствует уровню эффективности производства. Куда он пойдет? В социальную службу? В мусорных баках ковыряться? В Англию он не уедет. Кому это выгодно?

Не вижу я этой выгоды. И не знаю, что мне делать.

Энергетическая «петля»

— Дальше. Из года в год нас душат энергетикой. «Зеленый фактор» этот пресловутый, OIK (компонент обязательной закупки — Л.М.). В каком еще бизнесе стоимость доставки продукта и логистики в полтора раза дороже самого продукта?

Я, к примеру, электроэнергию получаю от эстонцев, предприятие потребляет в месяц на 7 тысяч евро, а Sadales tīkls выставляет свой счет, еще почти на 10 тысяч. А если я на день-два задержу оплату, мне выставят штрафные санкции из расчета 40%. Это ж какие бандитские 90-е надо помнить?!

Попытки договориться: мол, по депозитам ноль сейчас дают, и цена ресурса в 6% сегодня — самая спекулятивная, бесполезны. Они мне говорят — а нам так государство диктует.

— «Металлург» как раз OIК и убил...

— А они и всех остальных убьют. И нас тоже. Потихоньку. Вот сейчас мы бодаемся с Latvijas Gāze. Потому что мы решили пойти на свободный рынок, заключили договор с эстонцами, у них были лучшие условия. И Latvijas Gāze насчитал нам какие-то «царские долги», хоть мы и оплатили все счета, и грозится перекрыть газ. То есть они хотят, чтоб мы заплатили им за недополученную прибыль. Они ведь были монополистами, им сейчас «великодержавный шовинизм» в голову бьет. Мы ж газа покупаем на 300 тысяч евро в год... Но почему я должен платить за то, что не покупал?

Эх, реформы...

— Хоть что-то в налоговой реформе хорошее есть или нет?

— Основное, что мы ждали от налоговой реформы — что у нас, как в других государствах, реинвестированная прибыль не будет облагаться налогом.

— Так вроде это как раз есть в реформе?

— Пока я не видел, что это гарантированно будет. Зато знаю, что если раньше я платил 15% налога на прибыль, то теперь должен заплатить 20%, если вообще хочу эту прибыль иметь.

Вопрос — где я эту разницу между 15% и 20% возьму? Наверное, государство знает. Наверное, этот вопрос предварительно изучили экономисты... Другой вопрос — получит ли оно эту разницу, на которую рассчитывает, или не получит и предыдущие 15%?

Акцизы? Топливо дорожает, вместе с ним и логистика. Значит, сейчас мы убьем перевозчиков, потому что они станут неконкурентоспособными.

Раньше я брал на предприятие полторы тонны солярки в месяц, сейчас — 800 литров. Соответственно, и налог раньше платил с 1500 литров. В общем, где гешефт?

Соберет ли государство в итоге те деньги, на которые рассчитывает и заткнет ли образовавшиеся дыры? Не знаю.

«Непредсказуемые вы...»

— Основная-то проблема в чем? Я вел длинные переговоры со своим тайваньским партнером, хотел привлечь его на наше предприятие как инвестора. И переговоры шли к успешному завершению. Так вот: после всей этой чехарды с налогами он мне написал — мол, вы, Латвия, настолько непредсказуемая страна, что я не готов сегодня в вас инвестировать. И что получается? Банки нам кредиты не дают, потому что вся сфера сейчас в непонятной ситуации, иностранные инвесторы сделали паузу, хотят посмотреть, что у нас дальше будет происходить.

— С вашей точки зрения, как бизнесмена с большим опытом, что надо сделать с налоговой сферой, чтобы экономика Латвии развивалась?

— Прежде всего, Латвии нужно определить приоритеты и отрасли развития. Не искать какую-то мнимую «нокию», которая случайно вытянет экономику Латвии. Если глянуть в историю, так Nokia и в Финляндии умерла. Собрать бизнесменов и спросить — мол, как нам, государству, получить налоги? У нас есть дыра. Что вы скажете? Я бы первым делом сказал, что нельзя иметь 50% работающих, а 50% чиновников. Вот я сейчас сократил у себя на предприятии всех, вплоть до секретаря, из 180 человек у меня всего восемь управленцев. Вполне достаточно. Поэтому, прежде всего — убрать огромную армию чиновников. Второе — понять пути развития приоритетных сфер. И лучше с каждого получить понемногу, чем пытаться получить много и не получить ничего. Мы ведь теряем отрасль за отраслью! Кроме того, надо создать при премьер-министре действенный совет — именно действенный, а не из чиновников от бизнеса, пригласить туда настоящих бизнесменов. Это будет очень тяжело.

— Так Торгово-промышленная палата постоянно жалуется, что с ней власти не советуются и не говорят!

— Конечно! У нас не принято давать слово дойной корове! Корова молоко должна давать, а не рассуждать. Вот у нас бизнес в роли коровы. Поэтому он молчаливо жует траву, а его доят. Пока корова не сдохнет, будут пытаться выдоить это молоко.

 

1
KNUTs STRAUME
Neveerteejot autora un raksta varonja poziiciju un saciito, atziimeeshu tik vienu. Kaarteejo reizi (nezinu vai nejaushi un nezinaashanas deelj, vai apzinaati maldinot) par Rietumu sankcijaam tiek deveetas taa saucamaas PASHA Kremlja pretsankcijas. Par pamatiemeslu uzneemeju nedienaam izvirzot Rietumu untumus..... vai tad veel nepielec, kaads iemesls ir sankcijaam un ka sitienu pa reaalo biznesu tieshaa veidaa izdariija pats Putins, ne Rietumi
Добавить комментарий
Комментировать, используя профиль социальной сети
Экономика
Новости
Новейшее
Популярное