Портрет на фоне войны. Отец Максим, священник из освобожденного от оккупации села Святильня

«Было воскресенье, прихожане шли из церкви, и тут начали стрелять», — вспоминает протоиерей УПЦ Максим Молотков события начала марта в его родном селе близ Киева. Оккупанты пришли. Тогда никто не знал — надолго ли.

  • Это — авторская русская версия текста.
    Оригінал українською можна прочитати тут.

 

Протоиерею Максиму Молоткову — 41 год. Служит священником с 2014 года, как раз с тех пор, как на Донбассе началась война. И с тех же пор Максим сотрудничает с благотворительными организациями, занимается помощью пострадавшим от войны, а также многодетным семьям, инвалидам, пенсионерам.

Сейчас он служит в Бориспольской епархии, и является настоятелем двух храмов — Архистратига Михаила в родном селе Святильня и Иоанна Воина в поселке Калита Броварского района Киевской области. С 2017 года возглавляет и молодежный отдел Бориспольской епархии: занимается лагерями, обучением, привлечением к благотворительности — помощи бедным, пенсионерам, недужным.

За эти годы о. Максим вместе с волонтерскими группами много раз ездил на Донбасс, в пострадавшие от войны города и села. Вместе с благотворителями и армейскими капелланами они собирали гуманитарную помощь и развозили по всей прифронтовой зоне — от Мариуполя и до Счастья. Прежде всего помогали людям, которые остались без жилья, военным, которые нуждались в теплых вещах, продуктах, лекарствах. Взяли под особую опеку два детских дома в прифронтовой зоне.

Первый, для инвалидов, находится в поселке Кременная: «До полномасштабного вторжения их там проживало около 100 человек. Когда мы первые разы ездили, очень тяжело было — там отсутствовали самые необходимые продукты и медикаменты».

Часто ездили и во вторую школу-интернат, в городе Счастье: «Там проживало около 150 детей из Луганска и области. Их эвакуировали, когда в 2014-м начались боевые действия. И там тоже были большие проблемы с продуктами и медикаментами... Все это мы доставляли несколько раз в год, целой колонной, 3-4 машины... Приезжали и с концертами — поддержать ещё и морально. Мы везли с собой артистов, и уже состоявшихся, и детей, которые только учатся петь, чтобы воспитанники детского дома к чему-то стремились, не унывали, верили в себя. Ведь школа-интернат — это дети без родителей, это очень тяжело. Когда мы приезжали, они радостно обнимали нас, как своих родных, ждали нас...»

«Мы надеялись на лучшее, что война закончится, что все заживут нормальной жизнью, но, к сожалению, 24 февраля 2022 года все изменилось…»,

— о. Максим до последнего верил в лучшее.

Детей из подопечных школ-интернатов удалось эвакуировать. Сейчас они в безопасности, за границей, и священники держат с ними связь, поддерживают морально. Максим Молотков надеется, что дети смогут вернуться в родные края, где их любят и ждут.

«Украинский народ миролюбивый, никогда не хотел никаких территорий ни у кого отнимать. И до последнего все не верили, что Российская Федерация вот так подло начнет вторжение, причем с такими тяжёлыми последствиями — убивая мирных граждан, разрушая города, больницы, детские садики, школы, детские дома. Так же подло, как

в 1941 году фашисты начали бомбить Советский Союз. РФ поступила так же, под утро 24 февраля начала массированный обстрел всей страны ракетами. Никто не верил, мы надеялись…

Но увы...», — говорит о. Максим.

Каждый день с начала полномасштабного вторжения он молился о мире: «Чувства были подавленные у всех, мы хотели мира, надеялись, что не будет такого кровопролития».

Броварской и Бориспольский районы Киевской области находятся на западном берегу Днепра в северной части области. В начале вторжения предугадать, займут ли их оккупанты, не мог никто — близость от границы была прямой угрозой вторжения и подставляла окрестные села под удар.

И практически с самого начала войны там было огромное множество беженцев, прежде всего, с востока страны. Людям нужно было срочно помогать, именно этим занимался о. Максим и сотрудники епархии.

«Все приближалось к нашему селу, все ближе и ближе были бои», — вспоминает Максим Молотков.

Многие люди выезжали из окрестных сел на Западную Украину и в другие более безопасные места. О. Максим и его коллеги-священники, предвидя возможную оккупацию, начали развозить еду — прежде всего старикам, инвалидам, бедным семьям: «Никто не знал, как оно будет и насколько затянется. Доставляли еду и медикаменты, думали, что потом у нас не будет такой возможности…»

 

Психологически очень тяжело было и местным жителям, и священникам. Люди очень боялись, была паника, многие забирали семьи, детей, самые ценные вещи и, бросая свои дома, уезжали в западные области. Но на это решались не все, а некоторые и не могли: оставить родной дом тяжело, а полная неопределенность первых дней войны сделала людей абсолютно растерянными, у многих рядом были ещё и беспомощные старики.

Максим Молотков вспоминает:

никогда он не мог представить себе, что будет служить в храме в своем родном селе Святильня, а снаружи будут рваться снаряды и мины.

В этот день, оказавшийся последним перед оккупацией, люди разбирали в магазинах остатки продуктов. Украинских военных в селе не было вообще, только местные гражданские. Вокруг уже стояли российские войска, по центру поселка стали прилетать снаряды, были раненые среди мирные жители.

Максим Молотков вспоминает: «Было воскресенье, прихожане шли из церкви, и тут начали стрелять, люди падали по ямам и канавам, потом, когда чуть утихло, все разбежались по домам. После этого зашли войска РФ и уже никто никуда не выходил».

Село о. Максима оказалось в оккупации 7 марта. Надолго ли? Никто не знал. Сразу же были отключены свет и газ, люди, опасаясь обстрелов, с маленькими детьми и стариками прятались в погребах. Они не могли свободно передвигаться по селу: это не разрешалось, в случае крайней необходимости нужно было повязать на себя белую повязку. Но и в этом случае риск ранения или смерти был огромным. В окрестных селах были грабежи и убийства мирных жителей. В самое тяжелое время, когда у людей стали заканчиваться продукты, соседи делились друг с другом.

Многие люди, особенно старики, умирали от нехватки медикаментов и отсутствия элементарной медицинской помощи.

Максиму тяжело вспоминать это время: «Прилетали снаряды в дома, где были люди — и

люди погибали. Вторая, третья, четвертая неделя оккупации — чем дальше, тем страшнее,

еды нет, воды нету — колодцев в сёлах очень мало».

Максим Молотков и сам не раз оказывался в шаге от опасности: «Был случай, что недалеко от меня разорвался снаряд, попало по машине, но Слава Богу, все остались живы. А

если бы чуть-чуть ближе, я бы с вами, наверное, не разговаривал бы сейчас...

У меня в храме есть пономарь, помогает мне во время богослужений. Когда он шел домой, как раз начался миномётный обстрел. Он не успел убежать, его ранило в ногу. Сейчас он ходит с палочкой, осколок вытянули. Раз “прилетело” в жилой дом, и люди заживо сгорели, к сожалению...»

Россияне танком могли переехать стоявшие на улице машины местных. Могли открыть огонь без предупреждения: «В соседнем селе молодая пара, парень с женой, возвращалась домой на машине. Им буквально 2-3 метра оставалось, они как раз должны были поворачивать в свой двор. Их автомобиль расстреляли… Они погибли на месте. Остался жив их маленький ребенок. В соседнем селе, которое тоже было в оккупации, стоял

большой деревянный храм, старинный, 145 лет. Очень красивый. Я не знаю, из каких побуждений... прицельным огнем с танка, четырьмя выстрелами, разрушили...

Ещё один храм “градами” накрыли, крышу всю снесло…»

Освободили село Святильня только в конце марта, вместе с захваченными ранее частями Киевской области. В окрестных селах Броварского и Бориспольского районов нужно было помогать людям. Этим и по сей день занимается в том числе и Максим Молотков и другие священники.

 

Прежде всего, речь идет о гуманитарной помощи малоимущим семьям, пожилым и больным, инвалидам.

Люди пережили колоссальный стресс, особенно сказавшийся на стариках.

 

С первых дней после освобождения нужно регулярно развозить еду, лекарства, памперсы для детей. У многих жителей во время обстрелов пострадало жилье, и нужно оказывать помощь в восстановлении. Объем работы огромный, к счастью, священникам помогают и благотворительные организации, и неравнодушные частные лица.

Идут богослужения, возобновила работу воскресная школа и лагерь для детей.

Максим Молотков и его коллеги-священники отправляют и гуманитарную помощь для бойцов на фронт — теплые вещи, одеяла, продукты, лекарства. А

дети-воспитанники воскресной школы изготовляют «окопные» свечи для бойцов на передовой.

Также был установлен и освящен памятный крест погибшим защитникам Украины в селе Русанов.

 

Отец Максим регулярно ездит проведать и привезти продукты и лекарства самым стареньким жителям окрестных сел. Многие болеют, часть и не встает.

Некоторые из них пережили Вторую Мировую — и в конце жизни снова увидели весь ужас варварской войны против Украины. Им особенно тяжело

— и морально, и физически, ведь они беспомощны. И для них очень важны забота, доброе слово и моральная поддержка, которую и оказывают Максим Молотков и другие священнослужители.

 

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Еще видео

Самое важное