Павел Широв: Кризис ручного управления

«Не стреляйте в пианиста, он играет как умеет». Табличку с таким текстом теперь вполне уместно повесить на двери московской мэрии. Да и на Спасские ворота Кремля тоже можно, хотя очень похоже, что центр российской власти теперь не в Кремле. И даже не в том странном помещении с пластиковыми панелями по стенам и ламинатом на полу, откуда президент Владимир Путин периодически выходит на связь со своими подчиненными, от премьер-министра и ниже. Центр власти рассыпался, размазался по каким-то неведомым офисам неведомых чиновников, вынужденных догадываться, что хотел сказать президент по ходу очередного сеанса видеосвязи. Потому что понять тут непросто.

Вот, к примеру, в ходе последнего такого сеанса глава государства предложил выделить предприятиям малого и среднего бизнеса финансовую помощь в размере 12130 рублей на каждого работника. 12 тысяч 130 рублей (по текущему курсу — около 146 евро) — это в настоящее время установленный законом минимальный размер оплаты труда. Немного, но хоть что-то. Вот только получить эти деньги смогут не все предприятия, а лишь те, которые сохранили не менее 90% рабочих мест по состоянию на 1 апреля. Да еще подавать заявки на получение денег можно будет не ранее середины мая, таким образом, собственно, деньги придут на счета только к июню. Иными словами, неработающие — то есть не получающие дохода — предприятия должны в течение двух месяцев выплачивать своим сотрудникам зарплату из собственных средств, и только потом они получат компенсацию от государства. При этом все отчисления в фонд социального страхования, медицинский и пенсионный, а также налог на фонд заработной платы никто не отменял.

Но это еще не все. Дополнительную финансовую поддержку на общую сумму 200 миллиардов рублей (порядка 2,4 миллиарда евро) предложено оказать регионам. И все это оформить в виде кредитов «Внешэкономбанка». Между тем никакого «Внешэкономбанка» с 2018 года не существует. Есть государственная корпорация развития, официальное название — ВЭБ.РФ, банковской лицензии не имеющая. По сути, это инвестиционный фонд, который не выдает кредиты.

И это только один вопрос, а есть и множество других, над которыми предстоит ломать головы правительственным чиновникам. Они же давно отвыкли, а некоторые и не привыкали самостоятельно принимать решения. Чиновники ждут четких и недвусмысленных указаний, которых нет.

Президент только «предлагает», причем как-то неуверенно, будто сомневается, сам не понимая, что делать. Государственная дума, без решений которой, по закону, невозможно перераспределение бюджетных расходов, занимается чем угодно. Вот только что приняла закон о переносе памятной даты окончания Второй мировой войны со 2 сентября на 3-е.

Тем временем предоставленные сами себе региональные начальники действуют или бездействуют кто во что горазд. Ведь и они не привыкли принимать самостоятельные решения (за которые потом придется отвечать), тоже ждут четких и недвусмысленных указаний из столицы. Разве что столичный мэр Сергей Собянин, вынужденный в сложившейся ситуации принимать решительные меры — по распространению коронавируса в стране Москва лидирует — дожидаться указаний не стал.

Со среды 15 апреля в городе установлен «пропускной режим». Для передвижения общественным транспортом или на личных автомобилях москвичи обязаны оформлять «цифровые пропуска». По известному выражению покойного экс-премьера Виктора Черномырдина, «хотели как лучше, получилось как всегда». Сначала завис городской Интернет-портал, через который предполагалось оформлять пропуска. Телефоны колл-центра не отвечали. Когда наконец система наладилась, возникла другая проблема. Утром среды в городе случился транспортный коллапс. На выходах в метро выстроились гигантские очереди, на пересечении основных магистралей с московской кольцевой автодорогой возникли невероятные пробки. Полиция, не получив четких указаний — там ведь тоже по-другому не умеют — принялась проверять пропуска решительно у всех пассажиров подземки и каждого направляющегося в город автовладельца.

Фотографии очередей, мгновенно распространившиеся по социальным сетям, буквально вызывали шок. Ни о какой «социальной дистанции» в этих очередях и речи не шло. Люди стояли вплотную друг к другу, как, вообще-то, в Москве привыкли стоять в любой очереди. Если городские власти решили на порядок повысить число зараженных, ничего лучшего и придумать не могли. Только к полудню мэр города сообщил, что «поговорил» с руководством полиции, и пообещал, что больше такого не повторится. Между тем, нетрудно было предположить, что именно так и будет в стране, где на службу в так называемые правоохранительные органы чаще всего идут люди, страдающие особой острой формой «синдрома вахтера».

Можно сурово осудить московского градоначальника и призвать его уйти в отставку, как делают завсегдатаи социальных сетей. Проблема в том, что другого градоначальника нет. Московский мэр, а с ним и остальные высоко и не очень поставленные чиновники, действуют, как умеют. По-другому он не могут. Не обучены и не обучились, потому что незачем им было обучаться. Выстроенная за 20 лет система предполагала единственный центр принятия решений. И в тот момент, когда этот центр заперся то ли в своей загородной резиденции, то ли где-то еще, система перестала работать.

Вот разве что наконец-то решились отменить военный парад 9 мая. Все торжества перенесены на неопределенный срок, хотя, по словам Путина, обязательно состоятся до конца года. Но и тут не обошлось без аппаратных игр. Еще накануне в прессе сообщалось, что с просьбой отложить праздничные мероприятия к президенту обратились «ветеранские организации». Вот так неожиданно, по собственной инициативе обратились. Получилось почти как с «обнулением» президентских сроков. Сначала появилась дама-космонавт с предложением, потом президент самолично поддержал, как бы намекая: я тут ни при чем, люди попросили.

Конечно, противоречивых и малопонятных решений в эти дни принимается немало, и не только в России. Тут, наверное, никто не без греха. Та же «пропускная система» — не московское изобретение. И все же, государство, так гордящееся своим профицитным бюджетом и триллионным (в рублях) фондом национального благосостояния, запасом «на черный день», вполне могло за три недели, прошедшие с того момента, когда стало понятно, что эпидемия всерьез и надолго, подготовить и начать реализовывать хоть какую-то четкую и понятную программу действий по выходу из кризиса. То ли это государство считает, что «черный день» еще не наступил. То ли полагает найти этим триллионам какое-то другое применение. И даже закрадывается совсем крамольное: а вдруг никаких триллионов вовсе нет? По еще одной цитате — из старого фильма — «все уже украдено до нас»?

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно