Маша Насардинова: Невесты и покойники

Как благонравный китаец сидит на берегу в ожидании трупа своего врага, так критик с конфуцианским спокойствием ждет от режиссера, который хоть раз в жизни тронул его своим спектаклем, следующей удачи. Надо признаться, шансы критика выше. Последнее свалившееся на меня в Риге оперное счастье называлось «Виллисами» в постановке Виестура Кайришса. Предпоследнее было «Зигфридом» в постановке того же автора. Между ними пролегло семь лет, Кайришс сделал «Закат богов», «Триптих», «Валентину», это были качественные, достойные работы, но «Зигфрид» оставался вне досягаемости.

«Виллисы» ничего не сулили (ни плохого, ни хорошего) по той простой причине, что кто их видел, кто их слышал, этих пуччиниевских «Виллис». На плакате во весь фасад театра красовалась старушка в подвенечном наряде, морщинистая до сказочности, вылитый Георгий Милляр в гриме Бабы-Яги. Плакату полагалось подходить и к «Виллисам», и к «Джанни Скикки» (эту прелестную комическую оперу с покойником изъяли из «Триптиха», чтобы добавить к компактной двухактной премьере).

Это был первый шаг к единению. Вторым оказались декорации Рейниса Дзудзило с большим окном по центру -- почти такое же украшало интерьер, разработанный пятью годами ранее Иевой Юрьяне для «Джанни Скикки». Третьим, как ни странно, был гротеск.

Понятный и само собой подразумевающийся в истории о добродушном аферисте Скикки. Очень неожиданный и потому особенно впечатляющий в мистически-мелодраматических «Виллисах».

Сюжет у первой оперы Пуччини короче некуда. Накануне свадьбы Роберто отправляется в Майнц, чтобы вступить в права наследства. «Ты можешь не верить в Бога, но в мою любовь не верить не можешь», — говорит он на прощание невесте. Увы, некая волшебница (на сцене не появляющаяся, о ней положено узнать от Рассказчика) чарами склоняет юношу к измене. Тем временем Анна, не дождавшись любимого, покидает этот мир и превращается в виллису, невинную грешницу, жаждущую мести. Пройдет время, раскаявшийся Роберто встретится с ней — и умрет.      

Виллисы, конечно же, должны танцевать — все в белом, см. «Жизель». Судьба у них такая. «Одетые в подвенечные платья, увенчанные цветами… неодолимо прекрасные пляшут виллисы при свете месяца, пляшут тем страстнее и быстрее, чем больше чувствуют, что данный им для пляски час истекает, и они снова должны сойти в свои холодные, как лед, могилы…», — это Гейне; вот и Пуччини написал балетные номера: пусть пляшут.     

В Риге младшей из шести виллис Кайришса стала Иева Кепе, которую по этому случаю пришлось как следует гримировать. Остальные в макияже особо не нуждались. Старшей, Бируте Цеплите, на момент премьеры исполнилось 85. Я тут всех перечислю, не думайте. Дагния Яункалне, Илда Пане, Раиса Маззариня. И знаменитая драматическая актриса Байба Индриксоне, 83-летняя матушка главного балетмейстера Оперы Айвара Лейманиса!

Переиграть эту роскошную компанию было совершенно невозможно. «Невестам» достаточно было выйти из-за кулис, чтобы перетянуть на себя одеяло. Но на другой чаше весов была Инга Кална в роли Анны. И стрелки замерли в нездешнем покое.

Гармония возникла не просто так, над ней тщательно потрудилась большая компания. Рейнис Дзудзило с его графичной сценографией, словно бы составленной из метафор и арт-объектов, показывающей, насколько мертвенной бывает белизна. Криста Дзудзило, чьи разноцветные костюмы подчеркивали главенство белого. Костюмов много, костюмы хорошие, особенно удачный – у главной героини: Инге Калне давно так не везло на модельера. Далее – оркестр. Под управлением Модестаса Питренаса он звучал как никогда. Вот сейчас идет пуччиниевский фестиваль, перебираю в памяти его спектакли, они мне нравятся, и все же «Виллисам» по части оркестровых красот (я не музыкальном качестве партитуры, а о взаимодействии групп, балансе, фразировке, линиях, оттенках, точности, тонкости) равных нет.

Ну и Кайришс, конечно.

Мрачный юмор и нежность – сильное сочетание,

вспомните Бертона и его «Труп невесты»; здесь то же самое. Почти комиксовая условность – и тщательная, почти до натурализма, прорисовка деталей. Отстраненность взгляда — и искренность чувств. Целый арсенал «заряженных ружей», которые стреляют все до единого, превращая «Виллисы» в фейерверк. От ножниц в руках Анны холодеешь, даже если девушка всего лишь подрезает ими стебли лилий. Потом ножницы сыграют свою роковую роль, а лилии выстроятся в стену букетов, как на базарчике у «Сакты», и престарелые невесты будут притворяться цветочницами...

Картинки, да.  Но ведь и у Пуччини в «Виллисах» — сплошные картинки. И теперь кажется, что иначе, чем Кайришс, эту историю не расскажешь. И иначе, чем Кална, Анну не споешь. Очень уж манящий голос.

Поэтому меня очень расстраивает, что на 11 и 17 июня на «Виллис» еще остались билеты.

Это очень неправильно. А уж если кто не видел «Джанни Скикки» -- тем более. Легкий, искрящийся, смешной спектакль, настоящая итальянская комедия, к тому же все без исключения превосходно поют. Словом, это именно то, чем стоит завершить хороший сезон.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно