Людмила Метельская: Золушка, или Волшебная сила костюма

В Латвийской национальной опере поставили «Золушку» Джоаккино Россини. Композитор использовал в ней свои материалы из «Севильского цирюльника», автор либретто Якопо Ферретти — сюжет знакомой сказки, а сегодняшний день превратил все в историю в том числе и о том, как одежда отражает и преображает реальность.   

СПЕКТАКЛЬ

Премьера «Золушки» (Pelnrušķīte) Джоаккино Россини состоялась в Латвийской национальной опере в конце ноября. Музыкальный руководитель постановки — Петер Халас, три года бывший музыкальным руководителем Венгерской национальной оперы, а с 2021 года ставший капельмейстером Немецкой Оперы на Рейне в Дюссельдорфе. Дирижер — Андрис Вейсманис. Режиссура, сценография, хореография и костюмы — от BARBE & DOUCET (тандем Рено Дусе и Андре Барбе, сложившийся в самом начале века и осуществивший с той поры более трех десятков постановок). Художник по свету — Оскар Паулиньш, успевший поработать не только практически на всех латвийских площадках, но и в российских Геликон-опере, Гоголь-центре, московских театрах имени Пушкина, имени Маяковского, имени А.Чехова (МХТ).

В ролях: Анджелина (Золушка) — Доротея Ланг; Дон Рамиро (принц) — Пабло Мартинес/Михаил Чульпаев; Дон Маньифико (отчим Анджелины) — Кришьянис Норвелис/Павло Балакин; Дандини (камердинер принца) — Калвис Калныньш/Ринальд Кандалинцев/Рихард Миллер; Клоринда (старшая дочь Дона Маньифико) — Юлия Васильева/Инга Шлюбовска-Канцевича; Тисба (младшая дочь Дона Маньифико) — Лаура Грецка/Алтея Троиси; Алидоро (наставник принца) — Рихард Мачановскис/Юрис Адамсонс. В спектакле участвуют танцовщики, а также мужская группа хора Латвийской национальной оперы.

Казалось бы, ничего уж очень неожиданного авторы нашей «Золушки» зрителю не предложили: интрига, построенная на переодеваниях, должна отсылать к любому наряду как к движущей силе происходящего. Важно другое: в новой постановке нашей Оперы герои обрели костюмы, способные развернуть сюжет вширь — проиллюстрировать эпоху Великой депрессии со всеми ее пирами во время чумы — и вглубь.

Напомним сюжет. Принц Рамиро ищет самую красивую невесту в своем королевстве и, переодевшись в камердинера, заходит в дом, где живет Анджелина (Золушка), чтобы получше разобраться, что там и к чему. А там сестры и отчим Анджелины уже вьются вокруг камердинера, переодетого в принца. Позже на балу во дворце появляется незнакомка в роскошном наряде, псевдопринц делает ей предложение, но она ему отказывает, поскольку успела полюбить псевдокамердинера. Впрочем, принцу она отказывает тоже, поскольку не уверена, что тот согласится жениться на Золушке, бесприданнице. Роль оброненной туфельки в опере берет на себя браслет — Рамиро разыскивает девушку с таким же парным украшением и находит. 

Мы представляем себе, как может быть одета Золушка поначалу: в невзрачное. Но когда она напоминает то ли костюмершу, покинувшую закулисный мир, то ли учительницу, то ли библиотекаршу, а рядом мельтешат люди в вызывающе ярком «из другой оперы», зритель начинает искать в этом противопоставлении новый смысл. Да, две избалованные дочки не могут быть одеты так же, как падчерица. Но дочки — не просто яркие, а падчерица — не просто бесцветная:

платье выдает в Золушке представительницу интеллигенции, и противостоит она шариковым в юбках и брюках.

Мы принимаем предложенную пропорцию: две сестры и один отчим против главной героини, один к трем. Когда сцена начинает обрастать другими персонажами, пропорция сохраняется, но в семье — для наглядности — она упрощена, оголена. Такой мы ее и запомним: одна против всех.

В нашем спектакле Золушка стала дизайнером одежды — сочиняет наряды, делает эскизы, шьет не для себя: человек она творческий и со вкусом. Остальные бегают по дому, украсив себя пуговицами гигантских размеров даже в тех местах, где застегивать нечего: родственники существуют за счет Анджелины, но перевирают плоды чужого творчества и всерьез пользуются пародией на него. У них все завязано на пренебрежении к труду — завязано, пришито и крепко держится. Она одна — их много: при желании здесь можно разглядеть даже намек на индпошив — и конвейерное производство в угоду массовому вкусу, но так мы уйдем от главного.

Главное — как в костюмы упакованы характеры.

Вкус проявляется в одежде так же, как в поступках. Интеллигентский костюм отражает скромность героини — но не загнанность, не услужливость: ее унижают, а она сносит нападки сестер как не достойный внимания шум и отвечать не спешит. Она не сердится по ничтожным поводам, она выше того, что выводит из себя остальных. Бедность в ней уживается с достоинством. Она ходит с ровной спиной — помогает стержень воспитанного человека, который знает, кто почем, и действует не так, как другие. Даже не так, как ожидаешь: когда Золушка вдруг становится на колени и умоляет отчима взять ее на бал — это воспринимается как нехарактерный для нее шаг. Она способна удивлять.

Где переодевания — там и игра, и подмостки. Сестры прихорашиваются за гримерными столиками, эффект «театр в театре» обеспечивают танцевальные сценки, которыми артисты развлекают гостей на балу в стилизованных париках XVII века, в костюмах XVIII-го — словно из оживших картин Константина Сомова, родившегося в XIX-м, — а после и вовсе принимаются сверкать блестками а-ля золотой век Голливуда, что делает тему Золушки сквозной, даже вечной. И еще немного об универсальности увиденного: поскольку прическа, с которой Анджелина появляется в начале спектакля, делает ее героиней неопределенных лет, получается, что ей доверено представлять сонм учительниц, библиотекарш в очочках и дизайнеров одежды всех возрастов. Одна за них за всех, только вот все — не за одного.

Изысканность против вульгарности, строгость против излишеств, сила духа против физической силы, адекватное поведение против хамских замашек, чувство собственного достоинства против подобострастности и хамства, и все это — при неравном раскладе сил.

Мы получили спектакль не столько о чуде и Золушкином праве на него, не столько о том, что добро должно победить зло, сколько о социальной несправедливости, которой пора положить конец.

У Россини опера имела сложное название: «Золушка, или Торжество добродетели». Кто же она, наша новая оперная героиня? Человек, достойный лучшей участи. Принц женится на ней, автоматически превратив портняжку в принцессу, но зритель уже давно заключил: именно она — человек благородный, щедрый, незлопамятный — имеет право украсить собой вершину общественной пирамиды. А актуальность сказки и ее морали подчеркивает современность костюма коронованной Золушки.

Вот тебе, Золушка, и сегодняшний день.

Так сказка становится мечтой о были.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Еще видео

Самое важное

Уведомляем, что на портале Lsm.lv используются т.н. cookie-файлы (cookies). Продолжая использовать портал, вы соглашаетсь с размещением и хранением cookie-файлов в вашем устройстве. Подробнее

Принять и продолжить