Людмила Метельская: театр сильных ощущений

Спектакль, который с 12 апреля играют в Латвийской Национальной библиотеке, обязательно назовут интерактивным. И в чем-то слукавят, потому что активность зрителя здесь сведена к минимуму: он лишь слышит, осязает и способен ощутить аромат чая с травками. А отпивает его со вкусным шумом кто-то совсем другой.

В театре ощущений звуки, прикосновения, запахи играют особую роль, поскольку визуальная составляющая действия исключена. Авторы спектакля уверены: это позволяет человеку глубже познать мир, получить необычный опыт. И ждут всех, кто старше 15 лет, в том числе людей с нарушениями зрения и без знания латышского языка.

Когда зрителю предлагают не быть зрителем — надеть на глаза повязку и куда-то идти, сделав незнакомца проводником, он вспоминает «Притчу о слепых». И теперь знает, почему у Питера Брейгеля Старшего они шли, положив левую руку на правое плечо того, кто впереди: так легче повторять чужой путь. Перед началом спектакля нам предлагают положить правую руку на чье-то левое плечо, что ничего не меняет по сути. И все же меняет, ведь мы — добровольные слепцы. И где-то на час нам предписана взаимозависимая судьба.

ФАКТЫ

Спектакль Grāmata Zīme («Книга Знак») основан на документальной истории: он о семье, в которой хранились запрещенные книги, и в 1974 году в доме проводился обыск.

Режиссер — Лиена Шмуксте, драматург — Анна Белковска, художник — Эвита Бета, консультант по звуку — Екаб Ниманис, в ролях — актеры Майя Арвена, Иева Джинджа, Эмилс Круминьш, Яна Лисова, Андис Стродс.

Мы заговорщики, мы понимаем друг друга без слов. Мы угодили в тайное братство актеров и зрителей: вас куда-то приводят, усаживают на стул, а вы благодарно жмете чью-то руку (спасибо, мне удобно!), но ничего не говорите.

Вы приняли условия игры, вы безмолвны, ваши чувства оголены. Вы благодарны одному человеку и чутки по отношению к другому, который кашлянул поблизости. Вы учитесь чувствовать, предвкушать и догадываться.

Здесь чей-то дом, кто-то просыпается по будильнику и ставит на плиту чайник со свистком. Потом в дверь стучат — начинается обыск и падают книги. А дальше все случается уже с вами: вас поднимают со стула толчком железа в грудь и заставляют поднять руки, как перед арестом. Еле слышно плачет ребенок, кто-то взрослый пытается его успокоить: ч-ш-ш-ш... Слов пока нет — есть ваши ощущения, и обо всем повествуют запахи и звуки.

Сосед справа нервно хихикнул, да и вы не так чтобы очень спокойны: по руке только что прошелся чей-то хвостик и кто-то задел ножищей ваш стул. Ветры, громы, очищающие ливни: каждый по-своему расшифровывает происходящее, чему, думается,

авторы спектакля только рады — как еще одной ассоциации в желанном ряду. Обезоружив человека, лишив возможности видеть, они обрекли его на беспокойство: он обратился в слух — напрягся и старается ничего не пропустить.

Нас обматывают общим на всех бумажным полотном — и вот мы в книге, мы типографские знаки, из нас складывают красивые слова. Исполнители читают запрещенные когда-то строки, иногда по-русски, но всегда не по-актерски, без профессиональных прикрас. Звучат стихи, звучат молитвы, ты понимаешь, что стал буквой сокровенного текста. Тебя ввели в ближний круг, где можно не вставать в красивую чтецкую позу. А ритм пусть отмеряет метроном, который бьется слева, как сердце. Прозвенели колокольчики, раззадорили колокол, и он зазвонил по тебе.

И все же политическая подоплека спектакля — не столь мощная, как кажется: от нее можно отступить. И если вам ближе воспоминание, когда в Национальной библиотеке за ненадобностью распродавались русские книги, а в районной и вовсе лежали в чулане толстым слоем на полу, — ваш спектакль будет об этом.

Если запомнился массовик-затейник, на глазах у детей кромсавший издания на сырье для забавных аппликаций, с этим спектакль тоже срастется — прочно, как надо. Книги жгут, книги арестовывают — как людей, лишают свободы передвижения, и происходит это то здесь, то там, то в прошлом, то в настоящем. В каком-то смысле это универсальная история, и в нашей воле выстроить историю близкую, свою.

Так что нас сводили не в прошлое, а в наши собственные глубины, в способность связывать между собой шумы и выстраивать из них спектакль по субъективному усмотрению. У каждого он получился, как ни у кого, и зритель оказался соавтором не на словах: его заставили включиться в происходящее, доказали, что восприятие — это труд. Ему не давали расслабиться, ему не на что было отвлечься — и он трудился, как только мог.

Следующие спектакли состоятся 10 мая в 18.00, 11 мая в 15.00 и 14 июня в 18.00. Билеты продаются на www.bezrindas.lv.

 

 

 

 

 

 

0 комментари
Добавить комментарий
Комментировать, используя профиль социальной сети
За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно