Разделы Разделы

Либа Меллер: человек человеку – волк

Напрасно некоторые считают, что классические пьесы – это нечто, припорошенное пылью времени, а потому неактуальное. Режиссер Виестур Мейкшанс своей новой постановкой «Портреты. Волки и овцы» в Лиепайском театре блестяще доказал, что драматургия Александра Островского на редкость современна.

Трижды первый

Таким стал для Виестура Мейкшанса этот спектакль – это дебют режиссера в Лиепайском театре, первый опыт работы со сценографом Рейнисом Дзудзило и художником по костюмам Кристой Дзудзило, и первое обращение к драматургии Александра Николаевича Островского.

Режиссер рассказал lsm.lv, почему выбор пал именно на «Волков и овец»: «Мне эту пьесу предложил Олег Павлович Табаков, когда я был в Москве (режиссер несколько раз ставил в московских театрах – lsm.lv).

Он как-то так посмотрел на меня, когда я признался, что не знаю этой пьесы. И сказал, что я очень много потерял в жизни, не прочитав ее.

Я очень доверяю Табакову, и нашел для себя заново Островского, вообще никогда его не ставил. В принципе, я восхищен – это блестящая пьеса, и в ней предлагается так много хороших актерских работ».

Портретная галерея

Виестур сам перевел пьесу на латышский и попутно слегка ее сократил, оставив персонажам самую основу характера, без вторых планов.

В результате герои стали немного схематичней, жестче и еще ближе к современности.

Мейкшанс недаром дал спектаклю название «Портреты. Волки и овцы» -- все действие разбито на эпизоды-отрывки, в каждом из них высвечивается один из персонажей. Портретная галерея получается очень яркой, публика воочию убеждается в правоте Лыняева, говорящего:

«Да разве кругом нас люди живут? Волки да овцы. Волки кушают овец, а овцы смиренно позволяют себя кушать».

Впрочем, как и Островский показал, так и сейчас мы все видим, что и овцы не так уж невинны, и некоторые пытаются отрастить клыки, а наиболее успешны те из волков, кто рядится в овечью шкуру...

Сюжет комедии Островского вкратце таков: властная помещица-интриганка Мурзавецкая (Инесе Кучинска) пытается обманом, подлогами и запугиваниями завладеть собственностью молодой красавицы-вдовы Купавиной (Эверита Пьята), женив на ней своего никчемного племянника-алкоголика Аполлона (Эдгар Озолиньш). Но из столицы приезжает чиновник Беркутов (Мартиньш Калита), чье имение соседствует с владениями вдовушки. Он давно имеет на нее виды, точней, на ее поместье. Беркутов – тот еще интриган, вот уж кто настоящий «волк в овечьей шкуре» – успешно бьет провинциалов на их же поле. Есть среди героев еще одна волчица, до поры до времени прикидывающаяся невинной овечкой – это бедная родственница Мурзавецкой Глафира (Анете Берке), которая успешно решает собственную задачу и женит на себе старого холостяка Лыняева (Каспар Карклиньш). Среди персонажей также – пособник Мурзавецкой Чугунов (Каспар Годс) и его племянник Горецкий (Гатис Малик), бессловесная тетка Купавиной Анфуса (Илзе Трукшане) и дворецкий Мурзавецкой Павлин (Роланд Бекерис).

Успеть за 80 секунд

Портретная галерея начинается с эпилога, затем идут собственно портреты, завершается все эпилогом. Между этими эпизодами – всего 80 секунд, после портрета Горецкого следует антракт. Визуальное решение спектакля великолепно, над ним работали сценограф Рейнис Дзудзило, художник по костюмам Криста Дзудзило и художник по свету Оскарс Паулиньш.

В прологе все герои одеты в черное, они сидят на стульях вдоль стены и молча курят. От публики их отделяет застекленная рама-окно.

Завсегдатаи театра моментально вспоминают сценографию «Ставангера», где все герои тоже были за стеклом. Но эта похожесть – первое и обманчивое впечатление.

В каждом эпизоде-портрете меняется и сцена, вплоть до разных стен и дверей, а герой, о котором в следующий момент пойдет речь, меняет черные одеяния на цветные. И все это происходит за те 80 секунд, когда публика видит лишь черный занавес и белую высвеченную надпись с именем персонажа.

В последнем эпизоде все герои снова сидят рядком, но уже за столом.

Так и хочется провести параллель с «Тайной вечерей», но кто из них – Иуда? Или все они одним миром мазаны? А можно вспомнить Экклезиаста: «Есть праведники, а дана им участь в меру деяния нечестивцев, и есть нечестивцы, а дана ям участь в меру деяния добрых». Герои снова курят, точней, старательно дымят, и вот зрители видят эпилог – пустое пространство, сквозь клубы дыма виднеются черные стены, в этой непроглядной мгле появляется Беркутов и «ежиком в тумане» взывает: «Меропа Давыдовна! Меропа Давыдовнааа!..» Признаться, довольно сложно удержаться от хихиканья.

Агнцы и козлища

Впрочем, сдерживать смех во время просмотра комедии – дурное занятие. Публика то и дело смеялась, тем более, что актерские работы весьма хороши. Смеялись зрители над толстяком Лыняевым, который до дрожи боится брака, а его фактически одной левой «уделывает» ханжа и «святоша» Глафира. Над признаниями Горецкого – мол, кто больше заплатит, тому дядюшку и продам. По-своему честный человек, если разобраться. Над откровенно «блондинистым» поведением Купавиной.

Она пытается отрастить волчьи клыки, но куда ей против матерых зверей? Над тем, как идет в расставленную

Беркутовым ловушку Мерзавецкая, считающая себя самой хитрой и ушлой. Над Чугуновым, который уже понял, что проиграл, но отчаянно торгуется.

Беркутов в трактовке Мейкшанса получился холодным «калькулятором» и временами «толстым троллем». Мартиньш Калита признался, что было непросто справиться с ролью этой безэмоциональной машины. Но у него блестяще получилось. Сутулый чиновник с бездонным портфелем и дежурно-любезным выражением лица проводит выверенные удары «по болевым» и – «овцы» с радостным блеянием сами бегут в его пасть. Один момент оказался и вовсе удивительным, у Островского его нет: Беркутов начинает расстегивать рубашку и идет к Анфусе. Бессловесный фактически персонаж сначала теряется, потом начинает что-то неразборчиво кричать, затем – быстро стягивает с себя платье. Но – Беркутов протягивает ей снятую рубашку и... утюг.

Жертва жестокого троллинга застывает с утюгом в руках.

Что это было? Желание режиссера показать бездушность главного «волка»? Выход подавленной сексуальности безмолвного персонажа? Неважно. Сцена органически вписывается в контекст происходящего.

Смеются зрители и над выходками вечно пьяного Мурзавецкого. Надо отметить, что Эдгар Озолиньш смог нащупать очень тонкую грань (не все актеры на это способны) и не переиграть в изображении пьяного. Он точно показал никчемного человека, для которого и отдельного-то портрета в галерее образов не нашлось. Лишь в самом финале Аполлон меняет костюм с черного на светлый и, горестно стеная, оповещает мир о личной трагедии – его любимого пса загрызли волки... Как и предсказывал Павлин в самом начале. Занавес.

Пока зрители восторженно аплодируют, надо сказать еще одну важную вещь – ближайший спектакль «Портреты. Волки и овцы» состоится 5 декабря. И с этого показа он будет сопровождаться субтитрами на русском языке. 

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно

Уведомляем, что на портале Lsm.lv используются т.н. cookie-файлы (cookies). Продолжая использовать портал, вы соглашаетсь с размещением и хранением cookie-файлов в вашем устройстве. Подробнее

Принять и продолжить