Кино-логика Дм.Белова: Милл-Вэлли, я боюсь тебя

Эй, кто хочет сказок дядюшки Гильермо, садитесь поближе к костру (ну или приходите в кино). Сам дядюшка бережёт голос. Для рассказа «Страшных историй для рассказа в темноте» в темноту приглашён Андре Овредал, девять лет назад поведавший нам псевдоправдивую историю об охоте на норвежских троллей, а три года назад вскрывший Джейн Доу.

ФИЛЬМ

Страшные истории для рассказа в темноте
(Scary Stories to Tell in the Dark, 2019)

    Справедливости ради заметим, что Гильермо Дель Торо, недавно нацепивший собственную звезду на широкую грудь Аллеи славы — не автор сказок, а один из пересказчиков. Фильм — это адаптация трилогии Элвина Шварца, а экранные чудовища — адаптация иллюстраций Стивена Гэммела, из-за которых некоторые издания книг Шварца запрещены в США. Всё правильно: насмотрятся детишки страшных картинок, а потом по подъездам с катушек съезжают.

    Хороша Пенсильвания осенью 1968-го! Да и любого другого года. Не верите, наберите в картинках гугла: «пенсильвания осень». В городке Милл-Вэлли в разгаре вьетнамский призыв и народный праздник Хэллоуин. Призывник-хулиган Томми немотивированно избивает битой кукурузное пугало, детишки помладше общаются по рации и замышляют хэллоуинские проделки. Рация для детишек домобильной эпохи совсем не странное дело, если не сказать — обыденное. И вообще, «Страшные истории» могли бы поработать новым сезоном «Очень странных дел» — атмосфера очень похожа — если бы создатели последних перестали зацикливаться на носовом кровотечении и открывании-закрывании портала. Детишки «Страшных историй» чуть постарше, но ничего — подождём, пока Одиннадцати стукнет семнадцать.

    Хорошие подростки идут испугаться в дом с призраками: в конце XIX века здесь жила семья Беллоузов. По слухам, Беллоузы держали в подвале больную альбинизмом девочку Сару, которая в конце концов не выдержала издевательств, повесилась на собственных волосах, но не прекратила рассказывать детишкам страшные сказки. Девочка Стелла находит книгу, куда Сара записывала эти истории — разумеется, кровью. Плохой подросток Томми несёт яйца через кукурузное поле (не «тащи-ка свои яйца к Вулвертонам», а «отнеси наши яйца Вулвертонам»).

    Американская Пенсильвания — это далеко не Советская Россия, но, тем не менее, не вы читаете книгу Сары, а книга читает вас. И даже пишет.

    На глазах изумлённой Стеллы на новой странице сам собой появляется заголовок «Гарольд», а в тексте ниже — имя Томми. Призывник-хулиган в спортивной куртке медленно идёт по кукурузному полю, крепко сжимая в руках яйца для Вулвертонов. На его пути стоит Гарольд, недружелюбное пугало. По тряпичному лицу быстро сползают тараканы, выбравшиеся из глазниц. Первая история скоро будет дописана.

    С 1981-го по 1991-й Элвин Шварц написал 79 страшных историй, вошедших в три книги. Казалось, что экранизация предстанет в виде минимально связанных короткометражек, что-то вроде «Нью-Йорк, я люблю тебя», только не про любовь, а про страх. Ничего подобного. Пять отдельных Сариных историй встроены в основную сюжетную линию, которую можно описать: «как бы незаметно вернуть книгу назад в библиотеку». Стелла сама пописывает в свободное время.

    В противостоянии настоящего и призрачного авторов тёплым ламповым светом мерцает кинговщина, в первую очередь «Тёмная половина». И не только она: Кинг, среди прочего — плодовитый словоблуд и мастер самоудовлетворения.

    Его исследования влияния писательства на реальность не ограничиваются одним романом. А что может влиять на реальность лучше, чем рассказы Сары? Написала быстренько кровью «Огги кладёт в рот большой палец мертвеца» — и Огги тут же кладёт.

    Фильм так и сочится классикой хоррора — и сюжеты, и их детали. Овредал не чурается скрипящих половиц, приоткрытых дверей, судорожно поворачивающихся дверных ручек, музыкальной шкатулки с балериной, белёсых полупрозрачных призраков и чудовищ под кроватью. Это нисколько не раздражает — ведь мы сидим у воображаемого костра в Америке 1968 года. В забитых до отказа драйв-ин кинотеатрах смотрят новинку — «Ночь живых мертвецов» юного Джорджа Ромеро. Всем этим приёмчикам только предстоит стать банальностью. Да, подростки лезут в подвал заброшенного дома. А откуда им в 68-м было узнать, что это опасно, из какой сотни фильмов?

    Чёрного и гнетущего беспросветного ужаса здесь нет, сразу ясно, что это фильм-сказка. Но жутких моментов достаточно.

    Это голос Сары с воскового барабана, найденного любопытными героями в больничном архиве, это сошедший с иллюстраций Гэммела улыбчивый бледный толстячок, это Дребезгун, прибывший через дымоход разобранным на части тела и небрежно собранный без заглядывания в инструкцию. Заорать не заорёте, под кресло не полезете, но понимающе переглянуться и нервно хихикнуть есть от чего.

    В чём сила, брат? Сила в истории.

    Хотите увидеть американскую историю ужасов, рассказанную норвежцем, который благодаря ретро-стилю постановки (и таланту, разумеется) выглядит бо́льшим американцем, чем многие американцы? Приходите в кино, приводите детей — Шварц всё-таки писал для них.

    И чем больше детей вы приведёте, тем выше вероятность продолжения. И недвусмысленный намёк в финале есть, и 74 истории остались неэкранизированными.

    Новинки ближайшего уикенда

    Тарантино дождался своего часа. Наконец-то мы посмотрим его девятый фильм — «Однажды в Голливуде». А потом сразу:

    Там (Tur, 2019)

    Давненько мы не видели сайфая от латвийских кинематографистов — всё больше соцдрамы да субкомедии. Встречайте смельчака-режиссёра с трудной фамилией — Улдис Ципстс. Он расскажет нам историю программистки Гундеги, которая сама создала искусственный интеллект и сама же в него влюбилась. Завидная независимость!

    Хорошие мальчики (Good Boys, 2019)

    Секс, наркотики и прочий развесёлый рок-н-ролл идут в школу. Продюсеры суперперцев и сосисочных вечеринок отправляют трёх шестиклассников во главе с Джейкобом Тремблеем на крутую тусовку. В долине Сан-Фернандо их ждёт миллион смешных, несмешных, пошлых и романтических приключений.

    За эфиром
    За эфиром
    Новейшее
    Интересно