Анна Строй: Благотворительность не может быть бизнесом

Время перед Рождеством — пора благотворительных марафонов и акций. И каждый год их становится больше, их темы — разнообразнее, а воплощение — ярче и интереснее. Поделившись с теми, кому нужна твоя помощь, испытываешь особое чувство. На прошлой неделе был хороший повод сказать «спасибо» людям, которые, собственно, и направляют распыленную в обществе доброту на конкретные дела.

Десять лет назад вступил в силу Закон об обществах и фондах, регламентирующий деятельность негосударственных организаций (НГО). И уже десять лет существует Латвийский Гражданский альянс — платформа, объединяющая сегодня 136 организаций и около 30 000 человек, для того, чтобы социально активные люди могли бы лучше защищать интересы, приведшие их в большие и маленькие организации.

Воздавая должное энтузиастам и филантропам, постараемся посмотреть на картину привлечения денег на благотворительность объективно. Одни считают, что это «капля в море», другие — наоборот, уверены, что никакого бескорыстия здесь нет, на проектах «сидят свои», а благотворительность — красивый предлог для отмывания денег...

На Западе non-profit уже давно признан таким же сектором экономики, как частный бизнес или государственные компании — «третьим сектором», в котором крутятся миллиарды.
Чтобы получить адекватную картину, необходимы исследования движения денежного потока в виде пожертвований, налоговых льгот, доходов от хозяйственной деятельности НГО, зарплат их руководителей. И одно такое было как раз представлено Латвийским Гражданским альянсом на прошлой неделе. Его выводы основываются на данных годовых отчетов, поданных НГО в Службу госдоходов в 2011-2012 гг.

Исследование показало общий рост и числа НГО, и их доходов.  Это хорошая новость. Плохая в том, что организации привлекают финансы неравномерно и, по сравнению с прошлыми годами, средний показатель на одну НГО уменьшился примерно на четверть. При этом реально средства достаются тем организациям, которым хватает ресурсов участвовать в конкурсах проектов, подавать заявки на государственные дотации и работать со спонсорами. Сколько таких, в исследовании не отмечается, но его авторы призывают не доверять простому делению привлеченных доходов на число зарегистрированных НГО. Скорее всего, предполагают они, в среднем на одну организацию приходилось в год менее 1000 тогда еще латов суммарного дохода.

Особое внимание уделяется организациям, имеющим статус организации общественного блага, дающий право на налоговые скидки их жертвователям. Ключевые цифры таковы: в 2012 г. их доходы составили более 102 млн. латов. Из них пожертвований — 21%, или 33,5 млн. латов. Почти столько же — 21% — обеспечили государственные дотации, распределяемые разными министерствами, а 23% доходов получены в результате хозяйственной деятельности. Еще чуть больше — 25% — не идентифицированы и идут по статье «другие доходы», а членские и вступительные взносы принесли 10% поступлений.

Среди жертвователей на первом месте стоят государственные организации, а не физические лица. Чемпион — Latvijas valsts meži (420 тыс. латов на благотворительность, 560 тысю латов на поддержку искусства и культуры через Фонд культурного капитала, 1,4 млн. латов — Латвийскому олимпийскому комитету в 2012 г.). Такая щедрость объяснима скидкой на уплату подоходного налога предприятия на сумму в размере 85% от  пожертвования.

Нет ничего плохого в том, что государство таким образом оптимизирует налоги, но говорить об «укоренении в латвийском обществе системы меценатства» я бы не стала.

Еще менее привлекательной выглядит картина, когда крупная компания (например, фармацевтическая) жертвует значительные, но облегченные в налоговом отношении суммы на «пациентские организации», которые потом, возможно, оборачивается «лекарственным лобби». В таких схемах нет ничего противозаконного, но они не совсем этичны. Более неприемлемым Латвийский Гражданский альянс считает смешение или даже подмену общественной деятельности коммерческой, т.е. направленной на извлечение прибыли.

По закону, НГО может вести хозяйственную деятельность, но ее плоды должны быть направлены на достижение целей, заявленных в уставе. Когда же доходы от хозяйственной деятельности  и «другие доходы» у НГО составляют более половины,  а 99% расходов составляет заработная плата персонала и хозяйственные расходы, появляется основание задуматься, какой же вид деятельности для организации является основным. Автор исследования Инта Шиманска так комментирует эту ситуацию:

«Мы не хотели бросить тень на весь «третий сектор». Это не тенденция, но некоторые частные случаи, выявленные на примере ста НГО,  являющихся плательщиками НДС, каковые составляют реально малое меньшинство. Но мы хотели бы поймать их за руку».

Гражданский альянс намерен содействовать поправкам к различным законам, прежде всего, к Закону об обществах и фондах, чтобы, установив более строгие критерии хозяйственной деятельности для НГО, исключить возможность подобных злоупотреблений.

Я от души желаю процветания «третьему сектору». У нас есть множество примеров работоспособных НГО, ярких лидеров, эффективных социальных кампаний.  И я не вспомню примеров, когда деньги, собранные на доброе дело, были бы присвоены нечестным на руку «общественником». Но чем дальше НГО будут от всяких сомнительных схем перераспределения средств, тем сильнее будет доверие к ним со стороны общества.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно