Андрей Шаврей: Артмане — выдающаяся актриса и улыбчивый человек

После премьеры фильма о Вие Артмане, состоявшейся в Splendid Palace (по LTV-1 его можно увидеть вечером 24 августа) ко мне подошла наша знаменитая актриса из Рижского театра русской драмы (назовем наименование театра тут «по старинке») Нина Незнамова. Она, обычно не дающая интервью, уверенно взяла меня за руку и сказала со всей определенностью: «Андрей, включите свою машинку, я хочу сказать!»

Но сперва несколько слов о фильме «Вия Артмане. Актриса и время». Он создан сценаристом Дайрой Аболиней и режиссером Агитой Цане-Киле с большой деликатностью, с балтийским шармом и легкой ностальгией. Здесь очень точно выбрано само название — «Актриса и время». Понимаете, «времена не выбирают, в них живут и умирают» — эта фраза петербургского поэта Александра Кушнера (кстати, еще жив, ему 82 года) уже стала нарицательной, и она стопроцентно подходит к личности Вии Артмане.

Такие актрисы, как она, рождаются действительно крайне редко — не скажем, что раз в сто лет (в конце концов, в одно время с ней творили и великие Элза Радзиня и Велта Лине, упоминаемые в картине). Но

только раз в сто лет может соединиться мощный талант, который преодолеет при этом еще и различные превратности судьбы (в профессии и личной жизни).

И такой талант может родиться в каком угодно веке — Артмане довелось жить в веке двадцатом и творить в пору, которая сейчас у нас не восславляется.

Оно и правильно, конечно — но что поделать, что именно вторая половина предыдущего века была порой становления и расцвета Рижской киностудии, например. И что поделать, что Артмане очень точно понимала суть не только театральной актрисы, но и киноактрисы. «Камера любила меня, и я ее по-прежнему очень люблю!» — страстно говорит она в фильме.

Так вот: три причины, почему захотелось написать эту статью. Первое — после показа полуторачасового фильма публика в переполненном зале стояла и долго, минуты две аплодировала великой актрисе. Обычно сдержанная Дайра Аболиня плакала — и виной тут не просто сентиментальный момент. Просто бывают редко, но те самые «моменты истины».

Второе — очень многие сейчас имя великой актрисы используют, извините, в политических целях. Обвиняют нынешние власти, что о ней забыли, что не помогли с квартирой. Особенно тут стараются, конечно, некоторые российские издания (сколько дурацких «документальных» фильмов уже сделали на тех каналах — кошмар!). Дескать, мстят за то, что была кандидатом в члены ЦК Компартии Латвии (в нынешнем фильме есть кадры, как Артмане ездила на съезды КПСС в Кремль, но для нее это было точно — просто новая роль по жизни).

Так вот, Вию Артмане Латвия любила всегда, и в «новые времена» — тоже. И все переживания страны актриса переживала вместе с Родиной. Она активно поддержала независимость Латвии, например. И осталась с ней до конца. Хотя в нынешней ленте актриса Индра Брике, сидевшая в одной гримерке с Артмане, рассказывает, что она могла уехать в Россию и стать чуть ли не миллионершей. Режиссер Алвис Херманис это подтверждает — в России ее боготворили.

Но характерный пример из фильма:

в 1992-м, когда у артистов были мизерные зарплаты (я отлично помню те времена с зарплатами в 25 латов), Артмане ходила в старой шубе советских времен, и нищие у нее, у «барыни», просили подаяние. А не было лишних денег у великой Вии.

И подобные проблемы переживала не только она — в той или иной степени «лихие времена» переживали и другие ее именитые коллеги: Радзиня, Лине, Павулс...

«Такие времена» — как говорит знаменитый телеведущий. «Актриса и время», говорят создатели нынешнего фильма.

И по большому счету всему виной стали многочисленные болезни, инсульты, из-за чего Артмане пришлось покинуть театр и уехать в загородный дом, ближе к природе, где она до конца, вечная труженица, копалась в саду (в фильме показаны и документальные кадры ее супруга Артура Димитерса, сделанные восьмимиллиметровой пленкой в шестидесятые — Вия работает в саду). В фильме дочь говорит о том, как актриса в уже зрелые годы преодолела рак — наверное, многие этого факта не знали (я, например, даже не подозревал об этом). Так что не случаен и тост на рауте после фильма, произнесенный режиссером бессмертного «Театра» Янисом Стрейчем: «За здоровье!» — и мэтр залпом выпил стакан воды.

Вия — выдающаяся актриса и улыбчивый человек, она держалась по-королевски до конца, играла с достоинством роль, которую вручила ей, не сочтите за пафос, судьба.

Да, и третье... Лучше всего это эмоциональное впечатление передаст наша знаменитая актриса Нина Незнамова.

«Поскольку я более чем уверена, что Вия здесь, она не ушла и не уйдет никогда, поэтому хочу к ней обратиться. Вия, спасибо тебе, что столько долгих лет ты была рядом со всеми нами. Такая яркая, такая недосягаемая, как и положено звезде. Такая теплая, надежная, как человек и коллега. Такая любимая, незаменимая, как мама, бабушка. Такая вечная!

Мне выпала большая честь быть знакомой с тобой, Вия. Мы очень часто обсуждали общие проблемы. И когда-то мы почти параллельно играли Аркадину в чеховской «Чайке». Вия — в театре Дайлес, а я в Рижской Русской драме. Она играла с Иваром Калниньшем в роли Треплева, а я с Андреем Ильиным. Мы растили своих дочерей-художниц. А будучи членом Союза театральных деятелей (Вия когда-то руководила им), я была свидетельницей твоих неисчислимых добрых дел».

А затем Незнамова обратилась уже ко всем нам.

«Она никогда не оставляла без внимания просьбу, жалобу. С ней был возможен вариант выговориться, как с сестрой, как с матерью.

Вот у меня силенок не хватает, как себя повести, как выпрямиться. И это было не только со мной, но со всеми, кто к ней обращался. Я поражалась, как у нее хватало сил на всех. Я не о театре, не о профессии — сейчас говорю о Вие как о человеке. Рядом с ней все, для которых она жила и творила, старались становиться лучше. И мы находили то лучшее, что в нас заложено, что в нас спит. При ней исчезала наша трусоватость, она как-то могла мобилизовать. Да, и она, конечно, абсолютно выдающаяся актриса и улыбчивый человек».

За эфиром
За эфиром
Новейшее
Интересно