Спортсмен Латвии-2018 Мелбардис: «Бобслей — это экстрим, но с тарзанки никогда не прыгну»

Скромный, совсем не звездный спортсмен-трудяга, которому уже давно не нужно ничего доказывать... В тот торжественный вечер он стоял на сцене Splendid Palace со своим призом в руках и что-то тихо говорил в микрофон. Начало было предельно честным: «Для меня это шок...». Таким были первые слова обладателя титула «Лучший спортсмен Латвии-2018» Оскара Мелбардиса. 30-летний бобслеист, которого все мы помним по награждению на Олимпийских играх 2014 и 2018 годов, был достоин этой награды, которую он получал в первый раз, на все сто.

Разумеется, не воспользоваться эти поводом и не познакомиться поближе с этим атлетом, было бы неправильно. Правда, наставник сборной Латвии по бобслею Сандис Прусис («Лучший тренер Латвии-2018») после окончания вечера «Спортивный лауреат года» меня честно предупредил — созвониться с Оскаром по телефону будет непросто, часто бывает так, что он иногда просто исчезает. В тот вечер я не предал его словам особого значения - что значит «исчезает»? Спустя несколько дней после бесплодных попыток разыскать Мелбардиса даже имея на руках его номер телефона, мне все равно пришлось обращаться к Прусису. Тренерская помощь оказалась кстати — до конца 2018-го мне все же удалось встретиться с лауреатом, правда, для этого пришлось отправиться в Кекаву.

На встречу со мной Оскар приехал со своим сыном, четырехлетним Карлисом, чье неуемное желание, здесь же, в торговом центре, поскорее купить лыжи ограничило наше общение 40 минутами. Но и этого вполне хватило, чтобы узнать главные вещи: первое — заканчивать карьеру несмотря на многочисленные травмы, Оскар не собирается и его возвращение на трассу может состояться уже в ближайшие месяцы, в его планах — выступление на Играх-2022 в Пекине, со сборной России у него по-прежнему нормальные отношения, как и с ее пилотом Александром Зубковым, ныне — главой Российской федерации бобслея и скелетона, а еще — он боится прыгать с тарзанки и с удовольствием гоняется с братом на кроссовом мотоцикле, с годами постарается ….и после завершения карьеры он, скорее всего, останется в бобслее.

С мечтою о Пекине-2022

- У тебя «серебро» Олимпийских игр в Сочи в четверках, «бронза» в двойках в Пхенчхане, ты был чемпионом мира и Европы, побеждал в объединенном общем зачете Кубка мира. Не было мысли — хватит! Тем более, что в последнее время травмы стали преследовать все чаще. А может точно — а ну его?

- Таких мыслей точно не было. Может, они и появлялись, когда мне было тяжело. Но не сейчас. Немецкие врачи сказали, что я могу восстановиться на 95 процентов. Так что завязывать со спортом не собираюсь.

- То есть уже сейчас мысли об Олимпиаде 2020 года в Пекине тебя посещают?

- Ну не так, что об этом я думаю каждый день. Но скорее да, чем нет. Хочу полностью восстановиться и выступить в Китае. Есть такая мечта.

- И уверенность?

- Желание огромное.

- На все сто процентов?

- Напиши на 51 процент, чтобы потом не было никаких недомолвок.

- Бобслей — наш спаситель в Южной Корее. Если бы не ваша двойка с Янисом Стренгой, совсем было бы грустно.

- Все могло получиться иначе. Ведь еще за месяц до старта я не знал — полечу ли в Пхенчхан или нет. Это уже потом, когда был на месте, тренировался и выходил на старт, не думал о травме ноги. Не о том были мысли. Хорошо, что все получилось и закончилось пьедесталом почета.

Возврат золотой медали от россиян возможен

- Кстати, ты в курсе, что должен получить золотую медаль за Сочи? Международный олимпийский комитет уже обратился с официальным письмом в Олимпийский комитет России с требованием не просто уведомить все национальные федерации о необходимости возвращения наград спортсменами, уличенными в применении допинга, но и сделать это в кратчайшие сроки. Там упоминается и бобслейная четверка Александра Зубкова, которой в 2014-м вы уступили по сумме четырех попыток менее десятой доли секунды.

- Разговоры о возвращении наград ведутся не первый месяц. Но вернут и вернут. Эмоций все рано таких уже не будет.

- Но ведь все равно приятно — получить признание пусть пять лет спустя.

- Но это же формальность... Я об этом ничего не знаю — когда это произойдет, как будет все обставлено. О процедуре передачи медали нам пока ничего не говорили.

- Не так давно литовцы устроили на сей счет трогательную церемонию.

- Может быть и у нас что-то придумают. Посмотрим...

Зубков — адекватный мужик

- С Зубковым, кстати, у бобслеистов нет такой войны, как в скелетоне. Почему?

- Да уж... Дайнис Дукурс не на шутку воюет с россиянами. У нас, на самом деле, никогда со сборной России не было конфликтов на этой почве, и отношения были спокойными.

С тем же Зубковым я общался, насколько мне позволял язык. Другие из моего экипажа чуть больше, у них с русским потому что получше. Зубков - нормальный мужик, вполне адекватный.

Во всяком случае так было до всех этих событий. Россияне, между прочим, за нас всегда болели. Именно за нас, а не за немцев. Помню, в 2015 году на чемпионате мира в Винтерберге так и было. Мы им, обычно, помогаем с языком, потому что они не очень хорошо владеют английским. Что там информатор на трассе говорит, какие команды... Без проблем переводили им.

- Но ведь, получается, они вас и обманули?

- Мне кажется, что не сам Зубков все это делал.

Он жертва системы. Да, он мог догадываться, но сам ничего не подменял, ничего не мешал. Отсюда и такая его реакция, вполне ожидаемая. Да, он может и был в курсе, но ничего поделать не мог. Он точно не был инициатором всех этих махинаций.

Юноша из не юрмальского Каугури

- Ты сам, случайно, не с поселка Мелбаржи? Говорят, есть такой где-то.

- Есть, кажется, такой в Латвии, но это всего один дом. Такой хутор. Но ко мне он не имеет никакого отношения. Сам-то я с Валмиерского края, Каугурсской волости. Только не надо путать с Каугури в Юрмале.

- Ты был спортивным пацаном с ранних лет?

- В то время спортом в нашей волости все увлекались. С ребятами, своим братом с утра до вечера проводили на улице, гоняли на мотоцикле.

- Мотоциклы шоссейные?

- Нет, кроссовые. Так что со спортом я дружу с начальной школы.

- Читал твою биографию, там написано и про учебу в начальной школе Яниса Эндзелиса, и про увлечения народными танцами, и о том, что ты принимал участие в Празднике песни и танца.

- Было все и все это правда. Потом была спортивная школа в Мурьяни — футбол, баскетбол, другие виды спорта. Три раза в неделю я мотался в Валмиеру к тренеру по легкой атлетике. Так, в общем-то, все и начиналось.

- Обычно в таких историях поворот традиционный — все произошло случайно. Вот и у тебя, насколько я знаю, бобслей на горизонте возник случайно.

- Так оно и было. Это мой отец следил за бобслеем, что-то в нем понимал. Для меня это был темный лес. Но друг как-то уговорил поехать в Ригу на тесты.

- Уже тогда ты был крепким парнем...

- Ну не слабаком точно. Фактурой выделялся.

Как легкая атлетика потеряла многоборца

- А какая была твоя специализация в легкой атлетике?

- Многоборье. Причем зимнее — семиборье. Мне не очень удавались метательные дисциплины. Кажется, диск я метал даже дальше, чем копье. Ну не был я слишком сильным для легкой атлетики. Это надо признать.

- Техника подводила?

- Наверное. Но не шло у меня что-то. В Латвии я еще мог бы выступать. Но это пару раз в год. А на международной арене... Нет, не дотягивал я. В общем, был на перепутье. А тут друг позвал в Ригу. Ну ладно, ради интереса и согласился. Думаю, съезжу за компанию. Взял форму и в путь.

- Который продолжается до сих пор... И там ты всех поразил?

- Ну не так, чтобы... Я увидел штангу, много блинов и разных снарядов. А мне штанга всегда нравилась. Так что я там здорово размялся, сдал все тесты, как положено.

- Ну да — вес бобслейной четверки вместе с экипажем более 600 кг весят. Тут сила точно нужна богатырская. Эти тесты проходили сразу после туринской Олимпиады?

- Да, летом 2006 года. Ко мне тогда подошел Зинтис Экманис, стал расспрашивать — кто я и откуда. Я все рассказал — легкая атлетика, Валмиера. Экманис сразу стал озабоченным, потому что понимал - придется разговаривать с моим тренером по легкой атлетике. Ведь просто так меня в бобслей никто не собирался отпускать. Но они, видимо, все же договорились. Хотя мой тренер поначалу был против.

С учебой пока что нелады

- Кто тебя тренировал в то время?

- Андрей Иецелниекс. Я все чаще стал пропускать легкую атлетику, больше времени посвящал бобслею. Как-то все быстро поменялось, все быстро произошло, пошли матчи, переезды, разные трассы. Это все ударило и по учебе — на нее в Мурьяни времени уже не хватало. Позже ситуация повторилась с Полицейской академией, куда я поступил, но из-за загруженности не смог совмещать и спорт, и учебу.

- Обычно все спортсмены поступают в ЛСПА — Латвийскую спортивно-педагогическую академию.

- Я не исключение. Но еще одна попытка совместить несовместимое провалилась. Так что ЛСПА я не закончил. Но когда-то это все равно произойдет.

- Все равно высшее образование не помешает. Согласен?

- Да я и сам это понимаю. Все чаще меня спрашивают — что буду делать после завершения карьеры. И если поначалу я думал, что ни в коем случае в бобслее не останусь, сейчас мое мнение изменилось. Мне кажется, что

бобслей — это действительно моя жизнь, и что остаться в бобслее — не самая плохая идея.

Вот почему я уже не первый год не просто тренируюсь и выступаю, а стараюсь больше общаться с разными тренерами, что-то для себя подмечать. Как-то начинаю готовить себя к тому, чем буду заниматься после большого спорта. Так что без тренерской лицензии мне все равно не обойтись, а значит и учиться придется. Но это и хорошо.

Первый страх на трассе в Лиллехаммере

- Свой первый бобслейный сбор вспоминаешь?

- На первом сборе мне было очень трудно, но потом постепенно как-то втянулся. Первый сбор проходил в Норвегии.

- Это трасса Лиллехаммера?

- Она самая. Я вообще впервые так далеко от дома уехал. Так что было непривычно. Помню свой первый спуск.

- Было страшно или с первого раза у тебя все пошло на ура?

- Конечно, поначалу боялся. Мне было 17 лет. Помню, что было очень некомфортно и я все время думал — зачем мне все это. Но сбежать не получилось. А куда бежать — я же за границей. Сжал зубы и стал работать как все.

- Твой тренер по легкой атлетике со временем понял, что правильно поступил, отпустив тебя в бобслей?

- Поначалу он ревновал меня к бобслею, но в то же время понимал, что там у меня больше перспектив и возможностей. И уже позже, когда пошли победы, он всегда звонил мне, поздравлял.

- Андрея Иецелниекса не стало летом 2012-го... Так что он не дождался твоих олимпийских успехов. Тогда, летом 2006-го, на пост главного тренера сборной Латвии пришел Сандис Прусис. И вот уже сколько лет вы идете вместе в одной упряжке...

Ванкуверская досада

- Поначалу я ведь был разгоняющим в экипажах Яниса Минина и Эдгара Маскаланса. С Мининым уже в 2008-м стал чемпионом Европы. Но потом все эти события...

- Связанные с вашей четверкой Минина?

- Да, когда по ряду причин я так и не выступил в Ванкувере, хотя мы прилетели в Канаду. На трассе Уистлера Латвию в четверках представлял экипаж Эдгара Маскаланса.

- Я сам тогда работал в Канаде и вспоминаю события тех дней. По словам Сандиса Прусиса, причина была тогда вполне простая и понятная – физическое состояние Минина. которое вызывало опасение. После операции у него ухудшилась реакция на трассе. Как следствием — грубые ошибки во время тренировочных заездов. Более того, тогда из-за этого два разгоняющих из первого экипажа, а речь шла о тебе и о Даумантасе Дрейшкенсе, получили тяжелые травмы во время падения. У вас тогда было констатировано сотрясение мозга. По совету врачей тогда вам было и отказано в выступлении.

- Та Олимпиада в Канаде прошла мимо меня, хотя именно наш экипаж квалифицировался. Но аппендицит Минина спутал все карты. Досадно... Честно признаюсь, тогда думал уже заканчивать с бобслеем. Но все обошлось - в 2010 году я стал уже пилотом.

- Прошло восемь лет, и ты уже лучший спортсмен Латвии.

- Прошло 12 лет моей карьеры. Приятно, не буду скрывать. Тем более, что у меня это первый такой титул.

- Надеюсь, не последний. Тем более, что ты не собираешься заканчивать.

- Надеюсь, что со здоровьем будет все в порядке. Я ведь травму получил ровно год назад — как раз между Рождеством и Новым годом. Причем на тренировке. Надорвал мышцу, работая на тренажере. Хорошо, что в итоге все обошлось — и в Южную Корею не зря слетал, и операция не понадобилась. Поначалу ведь думал — ах, ерунда. А потом выяснилось - разрыв мышцы. Она разорвалась пополам. И это никакой не надрыв. Поначалу даже ходить не мог. Но взял себя в руки... Перед Олимпиадой на тренировках жалел себя, не выкладывался, но потом все равно по-максимуму пришлось работать. А куда деваться!

Премия от государства — на дом

- И не зря. За Игры-2018 вам с Янисом Стренгой (этот экипаж получил приз как «Лучшая команда в индивидуальных видах спорта») полагается еще и премия от государства — более 60 000 евро каждому. Куда потратишь их?

- В дом, все в дом. После Сочи на такую же премию я купил квартиру в Баложи. Позже, правда, ее продал и приобрел дом недалеко от Кекавы. Сам знаешь — дом требует постоянных вложений.

- Сегодня ты отдельно как бы существуешь от остальной команды, но занятия не прекращаются. Какой твой режим?

- Каждый день я в Риге по три часа занимаюсь с физиотерапевтом LOV (Латвийская олимпийская команда), постепенно восстанавливаюсь. Ну а еще много времени провожу с семьей. Ребенка каждое утро вожу в детский садик, работаю по дому. Думаем расширятся, может быть какое-то хозяйство заведем.

- Ты по натуре так называемый режимщик, всегда в форме или есть периоды так называемого расслабления?

- Я знаю — когда и что можно. Когда начинаю готовиться к стартам, необходимую форму набираю быстро. С этим у меня проблем никогда не было.

- Твой боевой вес?

- Где-то 108-110 килограммов. Сейчас у меня он чуть больше - 115 кг. Но, как я говорил, это не проблема. Начинается пора подготовки, иду и делаю, что надо. Я изначально не был худым. Так что с проблемой лишнего веса в той или иной степени сталкиваться буду всю жизнь. Главное — не уйти в 130 кг (смеется).

Кадровый вопрос все еще актуален

- Кстати, ты согласен с тем, что с каждым годом все труднее и труднее найти в Латвии новых молодых людей — сильных и выносливых, которые смогли бы выступать в бобслее, и со временем заменить вас?

- Это реальность. Сейчас у нас есть три полноценных экипажа, да и то их собрали с трудом.

- Те же четверки Оскара Киберманиса и Ралфа Берзиньша, которые пока не подводят.

- А вот что касается ребят, которые выступают на Кубке Европы, то там есть определенные проблемы. Нет людей. А многие заканчивают карьеру, как сделал это Даумантас Дрейшкенс.

- На мой взгляд, он мог спокойно еще выступать один цикл.

- Соглашусь. С физикой у него все в порядке было. Но, видимо, ему уже надоело, накопилось что-то, да и к семье все время тянуло, дети ведь подрастают. Это его решение, которое я уважаю. Его отлично заменил Янис Стренга, который ему мало в чем проигрывал. Мое выступление в Пхенчхане со Стренгой было чисто спортивным решением тренерского штаба. Таких людей, как Дрейшкенс, у нас мало, а потому каждый теперь на счету. Хорошо, что у нас еще нет-нет, да появляются такие уникумы, как Матис Микнис, но это происходит не так часто. Сразу было видно, что из него получится неплохой пилот, но он что-то сам не хочет. Поэтому пока что разгоняющий.

- На последних тестах на «Даугаве» были замечены ребята из велоспорта, из ВМХ.

- Одного даже взяли. Так и есть — к нам в основном приходят уже подготовленные спортсмены. Только раньше из легкой атлетики, сейчас - из ВМХ.

Никуда без адреналина и падений

- Ты уже говорил о своих первых заездах, об ощущениях, о боязни. Понятно, что со временем страх прошел. А адреналин в твоем организме по-прежнему вырабатывается?

- Еще как. Мы же несемся со скоростью более 140-150 км в час. Так что только ошибешься — и все, можно перевернуться так, что мало не покажется. В двойках во время заезда ошибку еще можно как-то исправить, в четверках — не получится.

- Сам-то часто падал?

- Много, можно говорить о десятках раз. Когда только учился, бывало, в день раза по три переворачивался на трассе. Но это неизбежно. Считал специально все свои падения до сочинской Олимпиады, выходило прилично. Позже уже нет, потому что ни разу не перевернулся на трассе.

- Ты говоришь, что адреналином все в порядке. Значит ты рисковый парень? Бобслей — это ведь сплошной экстрим?

- Всему есть предел. С тарзанки или с парашютом никогда не прыгну. Вот честно. Кроссовый мотоцикл с братом — другое дело.

Просьба не фотографировать со вспышкой!

- Самому больше нравиться гоняться в двойках, или все же в четверках?

- Знаю точно, что зрителям больше нравятся четверки. Они более зрелищные что ли.

- На такой сумасшедшей скорости ты по ходу заезда что-то вообще видишь? У тебя же голова опущена.

- Да вижу! Тех же людей вижу, которые стоят возле трассы и так близко от нее находятся, что иногда боишься их зацепить. Со стороны наблюдая за выступлением бобслеистов, поражаешься — какие скорости. Когда же сам находишься внутри, нет такого ощущения. Хотя перегрузки приличные.

- Сам помню, когда первый раз стоял у трассы на Олимпиаде в Ванкувере и пытался «мыльницей» поймать в кадр пролетающий мимо экипаж... Получилось только с какой-то «надцатой» попытки. Потому что это был не боб, а просто ракета.

- Ладно, если снимают без вспышки. А ведь многие игнорируют эту просьбу и все равно ее включают при съемке. А нам это очень мешает.

О сочинских волонтерах и шпионаже

- За твоими плечами три Олимпиады. Что из них запомнилось больше всего и где больше всего понравилось?

- Знаешь, многое чего мы не видели. Все-таки все заняты другим, а не рассматриванием здешних красот. В Южной Корее было ненормально холодно. В Сочи, наоборот — отличная солнечная погода, тепло. Хотя для нашего вида спорта это нехорошо, так как влияет на качество трассы. В Сочи понравились люди — многие подходили, спрашивали: откуда мы, как у нас в Латвии. В основном это были волонтеры.

- Мы уже говорили о главных конкурентах — немцах. В санях их гегемония просто не подвергается никакому сомнению на протяжении десятилетий. В скелетоне и бобслее картина другая. Хотя сейчас немецкие экипажи все равно на первых ролях, и остальные пытаются их догнать.

- Так оно и есть — после провала в Сочи Германия в бобслее совершила фантастический рывок.

- Средства, в которых они не ограничены, видимо, им это позволяют.

- Средства и наука. Они извлекли правильные уроки из фиаско на Играх-2014, и сейчас у них уже все в порядке. Они впереди всех. И по технике в том числе.

- У них какие-то чудо-сани?

- Можно и так сказать. Они могут позволить купить любые сани, у кого угодно, что-то взять из них. Получить необходимую информацию и внедрить в свои модели на заводах. У немцев — неограниченные возможности. И ресурсы.

- А у нас один Янис Скрастиньш над санями колдует.

- Я и говорю — у нас с немцами разные возможности. Тут и сравнивать нечего.

- Но это ведь не повод опускать руки?

- Разумеется. Медали берем же.

- Шпионаж тоже имеет место быть?

- Это происходит постоянно, потому как бобслей — это спорт новых технологий. Сейчас, правда, по техническому парку во время матчей свободно не погуляешь, как это было ранее. Сейчас в определенное время он закрывается и посторонним вход запрещен. Но все это условные меры, которые характеризуют общую картину.

- Помнится, в Сочи у Зинтиса Экманиса, проявившего излишнее любопытство, на этой почве случился конфликт с кем-то из конкурентов. Дошло даже до физического контакта.

- Все может быть. К своим техническим разработкам все относятся очень ревностно.

- Бобслейные экипажи — большая семья и сезон длится с июня по март. У меня в заключении такой вопрос - вы дружите между собой, дружите семьями, встречаетесь за пределами трассы, проводите отпуск вместе или еще как-то?

- Нет, только не это. И так много времени видим одни и те же лица. После завершения сезона, если честно, вообще никого видеть не хочется. Мы, разумеется, никакие не враги, но и большими друзьями нас не назовешь. Если надо и есть повод — общаемся. Можем на какое-то мероприятие собраться вместе. Но не более того. И это, поверь, нормально.

0 комментари
Добавить комментарий
Комментировать, используя профиль социальной сети
Спорт
Спорт
Новейшее
Популярное
Интересно