«Огромная лапа бюрократии легла на этот процесс», — режиссер фильма о суде по Золитудской трагедии

«Нам как создателям фильма важнее было поговорить о тяжбе, так как я считаю, что это процесс столетия для латвийской судебной системы. Мы видим, как он буксует и оказывается в неразрешимой ситуации», — рассказал в интервью программе «Домская площадь» Рихард Гецис, режиссер фильма «Показательный процесс», посвященного суду по делу об обрушении магазина Maxima в рижском спальном районе Золитуде. 

— Процесс еще продолжается, история еще не завершена. Почему сейчас вам кажется необходимым выпустить подобный фильм? 

— Мы говорим о событиях спустя четыре года. За создание фильма мы взялись два года назад и поняли, что хотим выпустить его, пока длится судебное разбирательство.

— Почему важно именно до того, как он окончен?

— Идея снять фильм родилась из наблюдений за тем, как процесс растягивается во времени, и суд не способен разрешить конфликт в разумные сроки. Хотите пример — вспомните трагедию в Талси, суд длился 16 лет. Сколько мы будем ждать решения по делу о Золитудской трагедии?! Вот вам и ответ. Не двадцать же лет…

— А о чем этот фильм? Вы только что сказали, что этот фильм необходимо было выпустить, именно пока идет судебное разбирательство. То есть это история о том, как мы в Латвии решаем такие проблемы? 

— В принципе, да. Сразу хочу сказать, что в фильме мы не трогали тему уголовной ответственности. Мы не анализировали вопрос о том, кто должен нести уголовную ответственность или кто, в конце концов, виноват, плохо закрутил винты и прочее… Мы показываем, как происходит гражданский процесс, и сосредотачиваем внимание на компенсациях — насколько в Латвии адекватна та сумма, которую выплачивают за утрату человеческой жизни.

— И что говорят родственники? Вы наверняка с ними общались.

— Мы общались с семьями пострадавших, но мало. Только чтобы визуально оживить картину событий сегодняшнего дня и чтобы была возможность делать какие-то выводы. Мы не говорим о сломанных судьбах — их немало, таких историй там много, они ужасают.

— Что бросилось вам в глаза, когда вы создавали этот фильм? Понятно, что вы, вероятно, следили за тем, как происходит разбирательство. Когда вы начали заниматься этой историей, может быть, вы открыли что-то такое, чего раньше не замечали? 

— Хороший вопрос. Наш фильм в большей степени поэтический. Нам как создателям фильма важнее было поговорить о тяжбе, так как я считаю, что это процесс столетия для латвийской судебной системы. Мы видим, как он буксует и оказывается в неразрешимой ситуации. Сейчас процесс фактически остановился. Просто заблудился в коридорах суда! 
Мы хотели поговорить с вовлеченными людьми, с адвокатами обеих сторон. Меня интересует конфликт между адвокатами — один против другого. Но когда мы поняли, что фильм нуждается в осмыслении со стороны, то пригласили различных лидеров общественного мнения.

— И как этот конфликт между адвокатами видите для себя вы?

— Надо сперва вспомнить о роли адвокатской профессии. Он, как врач, делает свое дело. У каждой из сторон свои аргументы. И, как мне кажется, они законны у обеих сторон — как у господина Гобземса, так и у Карклиньша, представляющего Maxima Latvija. Не хочу делать суждений, так не компетентен говорить о том, как они строят свою защиту…

— Хорошо, по-другому. Любая история про суд так или иначе связана с одной из главных историй про суд — с «Процессом» Кафки. Насколько Кафка присутствует в латвийском судебном процессе? 

— Тут прямая связь! Огромная лапа латвийской бюрократии легла на этот процесс. Конечно, все хотят быть профессионалами. Никто не хочет допустить ошибки. Возможно, поэтому разбор этого дела и длится дольше, чем следовало бы. И всё-таки давайте говорить о разумных сроках.  Сейчас это не так. 15-16-20 лет — это за гранью разумного. 

— Что для вас эта трагедия?

— Для меня эта трагедия является днем, когда весь латвийский народ, включая меньшинства, живущие в Латвии, объединился. Трагедия сплотила даже тех людей, которые вечно живут на грани конфликта. Мне как режиссеру было интересно поговорить об обществе потребления. Рухнувший супермаркет является зеркалом общества потребления.

— В одном из интервью вы сказали, что это результат культа потребления. В каком виде вы видите эту идею в основании этого события?

— «Быстрее, дешевле, по возможности без каких-либо границ…» Не знаю, можем ли мы говорить о капитализме как о форме всего этого, но, безусловно, таково его отражение, его грани, которые требуют непрерывного развития, в том числе и погони за приумножением капитала. Ясно, что причины трагедии не являются только техническими — это результат деятельности многих сотен людей. И это в буквальном смысле отражается на том, как происходит процесс. 
Мы постоянно говорим о западном демократическом мышлении, но надо понимать, что ему сопутствуют подобные вещи. Я отказываюсь анализировать — кто, кому, зачем...

— Поясню. С одной стороны, в истории молодой Латвии — за последние 25 лет — наше общество все-таки пришло к пониманию того, что оно выбирает капитализм. Мы живем в капиталистической системе. Тем не менее, вы говорите, что в основании таких событий, как трагедия Maxima в Золитуде четыре года назад, лежат как раз основания капиталистического мышления. Как бы нам решить идейный конфликт: общество выбирает капитализм, но, тем не менее, по вашим словам, капитализм может привести к такой трагедии.

— Думаю, каждый человек индивидуален. У каждого должно быть собственное мышление. Каждый осознает границы того, как далеко он может зайти и насколько подвержен внешнему влиянию. Это вопрос совести, в конце концов. 

— Как вам кажется, подобное может произойти в Латвии снова?

— Конечно! Не приняты законы, да и не могут быть приняты. Я знаю и надеюсь, что сделаны многие выводы после случившегося. В том числе и строительстве, правда, этого аспекта мы не касаемся. Но я надеюсь, что соответствующие законы будут приняты и контроль будет усилен. 
В то же время никто не может предвидеть или не допустить человеческой ошибки, не так ли?! Мы же не роботы. Мы живые люди… С человеческой точки зрения мне кажется, что повторение такой трагедии вполне возможно.

— На ваш взгляд, с позиции режиссера, позиции латвийца — что нужно сделать, чтобы такие события не случались? Я думаю, что это вопрос скорее политический.

— Я как раз хотел сказать, что это политический вопрос. Не случайно Сейм учредил Комиссию по расследованию — я надеюсь, что они пришли к каким-то выводам. Я еще не успел познакомиться с их отчетом. Не хочу никого обидеть, я уважаю людей, который пытаются сделать нашу страну лучше — а это один из способов улучшить страну. Они и должны делать выводы. Я бы не хотел сейчас делать никаких выводов.

Рихард Гецис, режиссер фильма «Показательный процесс»Латвийское радио-4
    Как уже сообщал Rus.lsm.lv, уголовное дело об обрушении кровли в супермаркете Maxima на улице Приедайнес ушло в суд Земгальского предместья Риги 9 октября 2015 года, его материалы обобщены в 80 томах. По делу привлечены 144 свидетеля, десятки экспертов. В ходе следствия установлено, что как минимум 30 раз можно было приостановить строительный процесс, так как были констатированы те или иные нарушения, подчеркнули в прокуратуре.

    Обрушение кровли в магазине на ул. Приедайнес, 20 произошло вечером 21 ноября 2013 года, когда в торговом зале было много людей. Несколько раз до того срабатывала сигнализация, но посетители не были эвакуированы. Через час после первой сирены обвалилась кровля здания, погребя под собой людей. Погибли 54 человека, десятки получили ранения различной степени тяжести.

    Катастрофа вызвала огромный общественный резонанс, так как была вызвана грубыми нарушениями при строительстве. По данным источников LTV, к обрушению кровли магазина привело использование несоответствующих конструкций, менее прочных, чем требовалось по строительным стандартам. Кроме того, администрация магазина неоднократно игнорировала сигналы тревоги, что в тот день сыграло роковую роль.

    В рамках уголовного дела заслушали уже всех потерпевших, осталось допросить только нескольких свидетелей. Проверили также все письменные доказательства. Беседы с экспертами должны завершиться в сентябре, поскольку двое из десяти в июне на заседание не явились, что растянуло судебный процесс.

    С первого заседания по делу прошло уже полтора года. В первые недели суд обсуждал процессуальные вопросы, потом опрашивал 280 пострадавших и 144 свидетеля. Через год еще требовалось заслушать 80 человек, и процесс существенно замедляло то, что многие просто не приходили в зал суда — и несколько раз полиции не удавалось их привести в принудительном порядке.

    К лету дело серьезно продвинулось вперед. Сперва были опасения, что в столь масштабном процессе подсудимые или их представители попытаются дело затянуть. Однако, по словам потерпевших, они не заметили, чтобы другая сторона пыталась осознанно дело растянуть дело. Только два раза один из девяти подсудимых не явился, в результате чего заседания отменяли.

    0 комментари
    Добавить комментарий
    Комментировать, используя профиль социальной сети
    Общество
    Новости
    Новейшее
    Популярное
    Интересно