Поначалу будет шок. Но эту цену надо заплатить 

О вероятных последствиях войны России с Украиной для экономики Rus.LSM.lv расспросил экономиста и главу Управления монетарной политики Банка Латвии Улдис Руткасте.

— Есть ли ясность, как вторжение России в Украину скажется на нашей экономике?

— Тут две вещи: влияние самой войны, и влияние санкций.

Ясно, что после введения санкций против России и Беларуси наша экономика тоже почувствует последствия. Но не делая этого, и позволяя России продолжать действовать агрессивно, мы можем столкнуться с еще большими последствиями. Особенно это актуально для стран Балтии — и я сейчас думаю именно в экономической плоскости. Россия — агрессивный и с трудом прогнозируемый сосед, и если не дать ответ — это довольно существенно скажется на нашей инвестиционной среде. Вряд ли тогда здесь будет много международных предприятий, которые будут готовы здесь вкладывать и развивать бизнес. Так что санкции — нужны, с их последствиями нужно жить, потому что иначе последствия будут еще хуже. 

Что касается доли России в нашем торговом балансе — тут надо смотреть шире, вместе с Беларусью, и даже вместе с Украиной. И ясно, что с учетом войны будет влияние и на наш экспорт в Украину тоже. 

Конкретно на Россию приходится 7% от латвийского экспорта. В основном это продукция пищевой промышленности, машиностроения, электротоваров, текстиль, кое-что еще. На уровне отдельных отраслей эта экспозиция редко где превышает 20%, и, мне кажется, нигде не превышает 30%. Все-таки на отраслевых уровнях наши рынки сбыта довольно хорошо сбалансированы. Не так, как раньше, когда от России критически зависели целые отрасли экономики. Но для некоторых латвийских компаний санкции — это будет больно. Особенно из-за ухудшения ситуации с расчетами.

Еще больно будет, если Россия введет ответные санкции — а она наверняка их введет, вопрос лишь в том, какие. Например, будет ли это прямой запрет на поставки наших и вообще европейских товаров в Россию. Это то, с чем бизнесу нужно считаться, и искать другие варианты. Но, говоря о том, что будет больно, я не имею в виду, что это будет критический вопрос выживания для очень многих. Все же большая часть латвийского экспорта уходит на другие рынки, и там, наверное, можно найти возможности увеличить поставки. Если судить по всем прежним кризисам, латвийские предприятия были довольно гибкими, и могли быстро перестроиться.

Что касается экспорта услуг — сегодня мы можем быть рады, что зависимость от российских денег в последние годы снизилась, в том числе и в финансовом секторе, и в транзите. Последний существенно сократился в последние годы, и на мой взгляд, российский транзит уже не является в Латвии отраслью стратегического значения. Его влияние на макроэкономику несущественно. В финансовом секторе экспозиция на Россию тоже существенно сократилась, остались кое-где небольшие объемы.

— Вы говорите ни в одной отрасли экспорт в Россию не превышает 30%. 

— Фактически единственное, что приходит в голову — экспорт алкогольных напитков. Но если смотреть на уровне конкретных предприятий, будет много таких, где зависимость есть. 

— Местная «фарма» — это два больших предприятия, Grindeks Olainfarm. У них традиционно велик продаваемый в Россию объем.

Да, я забыл их упомянуть. В целом восточное направление  для них довольно важно, согласен. Еще в отрасли оборудования и электротехники есть большое предприятие, которое в России представлено.

(Оборот концерна Olainfarm за 9 месяцев прошлого года составил 99 млн евро (.pdf), из них половина приходится на воюющие страны: продажи в России — 26,4 млн, Беларуси — 10,9 млн, Украине — 9,5 мл. Если исключить из общего оборота вклад дочерних компаний Olainfarm, которые работают только в Латвии, например, сеть аптек, то зависимость от восточных рынков конкретно олайнского завода по производству лекарств — намного выше. Продажи лекарств Grindeks за тот же период составил 160 млн евро, из них около половины, 75 млн, приходятся на рынки России, других стран СНГ и Грузии. Отдельно по странам данные не публиковались. РЭЗ — Rīgas elektromašīnbūves rūpnīca, RER — крупный завод, специализируется на производстве электрооборудования для железнодорожного транспорта и метрополитена. Оборот в 2020 году составил 69 млн евро, известно, что в 2019 году более 90% продаж (.pdf) приходились на Россию.  — С.П.)

С этим нужно считаться. Россия с точки зрения факторов риска — не самый стабильный рынок. И этот риск был виден уже какое-то время, о диверсификации нужно было думать. В целом латвийская экономика от прежней зависимости от России уже отошла, перенастроилась. Но есть и предприятия, у которых все не так хорошо. Конечно, проблемы могут быть, и какое-то влияние на экономику — последует. Но это разумная цена за то, чтобы не случилось еще большее несчастье. Эту цену латвийская экономика сможет заплатить довольно спокойно. И если влияние будет более сильным, чем кажется сейчас, у правительства еще есть возможности поддержать экономику. Уровень госдолга Латвии невысокий, если смотреть в контексте стран еврозоны. Сможем еще занять, если понадобится.

— Владельцам предприятий, торгующих с Россией, стоит готовиться к ответному российскому эмбарго?  

— Мы не можем этого исключать. Скорее всего будут и западные санкции, и российские контр-санкции. А также делать банковские платежи в Россию будет намного-намного сложнее. Мы уже видим целый ряд российских банков, которые попали в список санкций. Думаю, европейские и латвийские банки будут намного более скрупулезно оценивать и следить, что это за платежи. Это точно затруднит нашу экспортную активность.

— Насколько данные статистики — что из России мы получаем 9% от всего импорта — отражают реальную ситуацию? Часть российских товаров к нам попадают не напрямую, а через Литву и Беларусь, в том числе это нефть и топливо.

— Да, это так. Непрямая экспозиция [на Россию] есть в топливе, которое к нам идет из Литвы, которая до этого покупала российскую нефть. Так же, как мы временами появляемся в статистике, как экспортер телевизоров, потому что в Латвии есть балтийское бюро Samsung, которое сперва ввозит товары в Латвию, а потом продает в Литву и Эстонию. Поэтому мы не всегда можем быть уверены, что точно видим всю картину, что и откуда мы получаем.

Например, в данных об экспорте услуг сведения о стране указаны по государству расчетов. А, как мы знаем, Россия очень любит платежи через третьи страны. И тогда у нас (в статистических данных) появляются, например, услуги железнодорожных перевозок с Люксембургом, и подобные варианты. Но в плане импорта, думаю, это не сильно меняет общую картину: у нас главная экспозиция — российские энергоресурсы, газ, нефть. Думаю, конкретно газ — наша главная уязвимость. Мы все еще очень сильно от него зависим.

— Нужно готовиться к инфляции из-за роста цен на сырье?

— Да, это неизбежно. Мы уже видим в последние дни, что цена нефти и особенно газа выросла очень сильно. Видимо, это надолго. Сейчас трудно предсказать, как это повлияет на глобальное развитие, Россия — это, конечно, важный поставщик энергоресурсов. Но, например, есть и Катар, который является крупнейшим поставщиком природного газа в мире, и уже вкладывает в увеличение мощностей. США тоже помогают Европе с газовыми поставками. 

Ясно, что поначалу будет шок. Но, вероятно, со временем удастся обеспечить недостающие объемы газа из других мест. Но рост цены [газа] в ближайшее время — это то к чему нужно готовиться, к сожалению. Насколько я слышал, правительство будет готово помочь жителям, чтобы это подорожание можно было пережить.

— Сейчас уровень годовой инфляции в Балтии — от 7 до 10%. Как долго продлится такой рост цен?

— В конце прошлого года наш прогноз для Латвии был — немного выше 6 процентов, и что в конце года цена энергоресурсов должна снизиться. Теперь нужно считаться с тем, что весь этот год цена энергоресурсов будет высокой, и инфляция превысит 6%.

— Чем агрессивней будет Путин, тем выше будут цены на нефть, газ, металлы и так далее?

— Так и есть. И не только нефть и металлы. Например, Россия и Украина — крупные мировые экспортеры пшеницы (в 2021 году — номер один и номер пять — Rus.LSM.lv). И если военные действия в том числе мешают посевной, и осенью урожая не будет, и на Россию будут накладывать еще санкции, снова и снова… Тогда Россия не сможет продавать свое зерно, так как просто нельзя будет за него рассчитаться. Ясно, что это скажется и на ценах продуктов. Которые и так  будут дороже из-за подорожания энергоресурсов — это и транспортные расходы, и сельскохозяйственные работы, где используется топливо. Плюс удобрения, которые тоже дорожают. Все это повлияет, высокая инфляция будет дольше, чем мы думали.

— Вы на днях предложили строить терминал для сжиженного газа в Латвии.

— Да, я написал это в Twitter. Сразу уточню: я не эксперт по энергетике. Но на мой взгляд, тут есть два соображения. Об этой идее заговорили, еще когда Россия напала на Крым — что в Скулте можно довольно быстро построить небольшой терминал. Я не знаю, какие там технические аспекты, но объем инвестиций, который тогда обсуждался — десятки миллионов евро — был большим, но не космическим. 

Второе соображение: на литовский терминал рассчитывает не только Латвия, но весь регион. Чем больше будет вариантов, как импортировать сжиженный газ, тем лучше. Да, в отдаленной перспективе нам придется снижать потребление газа, в том числе из-за климатической политики Евросоюза. Но это не произойдет в течение двух, трех или четырех лет — это более долгая перспектива. Европа сейчас тоже рассматривает газ как «переходный» вид энергии, с которым нам всем  еще предстоит жить довольно длительное время, какие-то 15-20 лет точно.

Свой терминал — это разговор не столько о цене газа не из России, сколько о безопасности. Если сейчас все захотят импортировать через литовский терминал, боюсь, не будет так, что мы в любой момент, когда нам будет нужно, сможем к ним пройти и купить. Свой терминал дал бы нам большую эластичность. Но об этом лучше говорить с экспертами.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Еще видео

Самое важное