ТЧК

ТЧК. Интервью с Иваром Годманисом

ТЧК

ТЧК. Мстислав Пентковский. Искусство, дети, война

ТЧК. Интервью с российской журналисткой Татьяной Фельгенгауэр

Мощь кремлевской пропаганды в ее накопительном эффекте — экс-ведущая «Эха Москвы»

До начала военных действий РФ в Украине и многие деятели культуры в России, и наблюдатели за рубежом недооценивали роль контролируемых Кремлем пропагандистских медиаресурсов в формировании российского общественного мнения, заявила в передаче «ТЧК» российская журналистка Татьяна Фельгенгауэр, в прошлом — ведущая радио «Эхо Москвы». В то же время она подчеркивает, что протестный потенциал в обществе до сих пор есть, только он скрыт — люди стали крайне осторожны в выражении мнений.

В первые после вторжения войск РФ в Украину дни в России еще вспыхивали протесты, казалось — общество остро воспримет случившееся, но прошло три месяца, и всё, что сейчас видно — это партизанские надписи на заборах, прозвучало в передаче.  

«Люди продолжают выходить на акции протеста, их продолжают каждый день арестовывать, судить, наказывать. Я это знаю в том числе и потому, что моя мама работает защитником в ОВД-Инфо, и они просто каждый день ездят в суды защищать людей. В России достаточно людей, которые несмотря на все риски, а этих рисков очень много, и они очень высокие! - в разных городах продолжают высказываться против войны.

Другое дело, что российской власти всегда было глубоко наплевать, что думают люди, как они высказываются, неважно, устно или выходя на улицы. Это абсолютно не имеет никакого значения для Владимира Путина — кто там, что вышел на улицу и чего требует. Для него это всё проплаченные маргиналы, которых не надо брать в расчет.

В России есть антивоенные настроения, есть! Но достаточно и людей, которым вообще все равно. Это те самые, про которых любят рассказывать — вот, мол, все в России за войну! Это не так. В России не все за войну, в России существует «пофиг», простите такую формулировку: они не видят этой войны, они толком не знают про эту войну, им что-то сказали про некую «спецоперацию» — вроде там всё по плану, вроде там Путин встретился с какими-то бравыми молодцами, говорят, что ранены, но выглядят хорошо, значит, ничего страшного. В целом они потребляют какой-то развлекательный контент, и у них всё в порядке, главное — оставьте этих людей в покое! Им от зарплаты до зарплаты надо дожить, всё. Вот таких людей — больше. А не тех, которые «ааа, вот мы сейчас завоюем весь мир» — нет. Таких как раз сильно меньше».

Сделать что-либо с этой серой массой, достучаться до нее, показать, что на самом деле происходит, по оценке Фельгенгауэр, нереально:

«Да никак — люди выживают!

Даже если вы им покажете все ужасы войны — в принципе, я думаю, что они, да, испугаются, ужаснутся, а кто-то скажет: а вы видели вообще, где я живу, в каких условиях? Вы знаете, что у меня семья из пяти человек, а у нас 8000 рублей на месяц (это очень мало), и нам за квартиру невозможно заплатить, туалет у нас во дворе, лекарств нет никаких и денег на лекарства тоже нет — а вы мне тут про войну какую-то! Люди собственным выживанием заняты.

И вот на этом в том числе и держится эта война. Есть и обратная сторона этой бесконечной бедности в регионах: что для молодого человека социальный лифт — это контрактная служба в армии. Потому что у него не так много опций вырваться из этой нищеты. А так денег дадут. А если убьют — вообще семья озолотится! Это абсолютно извращенная система. Но люди в ней выживают».

Такое теперешнее состояние общественной мысли в РФ объясняется тем, что людям много лет изо дня в день по многу часов по телевизору внушали, что главные внешние враги России — это США и НАТО, и недооценивать эффект пропаганды нельзя, говорит Фельгенгауэр:

«Вот эти многочасовки ненависти превратились в то, что люди теперь выдают штампы, лозунговые ответы. Они же не задумываются даже, что они говорят! Из них ответы готовые выскакивают сразу. Потому что в голову многочисленными повторениями эти ответы наштампованы, они были вложены давно, и там цементиком-то все уже залито — мысль не поворачивается, там всё схватилось уже крепко.

Поэтому — да, люди не знают, какие у них настроения. Они правда не знают! Они отвечают первое попавшееся, выдают готовый ответ, а

смысл пропаганды — он ведь в том и заключается, что ты не ищешь ответов. Ты не думаешь, ты не размышляешь — тебе дают готовый ответ, чтобы ты его использовал. Чтобы не было никакого мыслительного процесса между вопросом и ответом».

По признанию Татьяны Фельгенгауэр, она и сама недооценивала весь эффект пропаганды в РФ:

«То, что мне казалось смешным и нелепым, когда думаешь: ну господи, как люди могут всерьез это смотреть и вот это вот всё потреблять? — на самом деле много лет подряд потихонечку шло и проделало дырки в головах. Это страшно, это ужасно и очень грустно, что это оказалось эффективно, причем не тем, что как-то круто сделано, а по совокупности — кумулятивный эффект! Вот реально долбили много-много лет подряд».

Чисто визуально  Москва, особенно в первые месяц-полтора войны, по наблюдению журналистки, разительно отличалась от остальной России тем, что незаметно было вообще никакой Z-символики. И вдруг спустя некоторое время на Арбате во всех сувенирных лавках появились майки с такими буквами. Хотя частных автомашин с символикой все еще нет, как и рейсовых автобусов — а в регионах есть.

«И в этом плане Москва такая: «А что случилось? А ничего не происходит!» И люди живут своей жизнью, бары, рестораны,магазины, все красивые, влюбленные, гуляют... Ну, может быть, кто-то замечает: о, «Макдональдсы» закрыли, «Старбаксы» закрыли, H&M больше нет — но всё равно народу безразлично.

В то же время многие москвичи были против, и акции протеста там тоже продолжаются, но одновременно огромное количество людей такие: «Ну а чё, нормально». Я наблюдала сцену в первый месяц войны: адвокат Мария Эйсмонд вышла на одиночный пикет с антивоенным плакатом. С очень понятной и правильной надписью о войне в Украине. Она стояла перед Большим театром, там большой поток людей. И почти все проходили мимо! Но были и те, кто вступал в диалог с этим плакатом. Были люди, которые говорили: «А что, на Россию нападать нормально?» И ты думаешь: кто нападает на Россию?.. А была, например, женщина, которая подошла к Маше, просто обняла ее и сказала спасибо.  

И ты не знаешь на самом деле, что в головах у этих людей, которые ходят по улицам! Всё равно им или не всё равно. Наверное, не всё равно — просто они не показывают. И это понятно:

в России очень высокий уровень репрессий, все за всеми следят, эти бесконечные доносы, эти бесконечные дела какие-то административные... И люди предпочитают помалкивать! Потому что — ну а кому нужны суды, увольнения и прочее.

И как ты обвинишь человека — ты почему не вышел на площадь? Он скажет: да мне семью вообще-то надо кормить. Я вон лайк поставил — мне уже с работы позвонили и сказали: «Ай-яй-яй, убери лайк, мы следим за тобой». И поживите вот в таком!»

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Еще видео

Самое важное

Уведомляем, что на портале Lsm.lv используются т.н. cookie-файлы (cookies). Продолжая использовать портал, вы соглашаетсь с размещением и хранением cookie-файлов в вашем устройстве. Подробнее

Принять и продолжить