Сказка, самый театральный жанр

Неужели взрослые настолько одеревенели, что при слове «сказка» в афише надменно морщат нос и снисходительно роняют: «А, это для детей...»? Но — в каждом из нас есть внутренний ребенок, и не надо лишать его радости. Второе «но» — и сами театры часто ставят сказки в расчете именно на детскую аудиторию. Кому же все-таки адресован жанр сказки? Вот об этом и шла речь в Лиепайском театре на встрече-дискуссии «Театр и зритель. Гофман. Золотой горшок. Жанр сказки и его драматургическое решение в театре».

КОНТЕКСТ

Встречи со зрителями в формате дискуссии стали в Лиепайском театре хорошей традицией. Уже обсуждалась роль регионального театра и провинциализм, искусство и конъюнктура; встреча с российским режиссером Константином Богомоловым вылилась в разговор о современном театре; говорили и о вечных ценностях — точней, о современных постановках классических работ Райниса. Теперь — обсуждение жанра сказки в театре.

Лиепайская постановка сказки Э.Т.А. Гофмана «Золотой горшок» великолепна — это настоящая сказка со сценическими решениями в лучших театральных традициях; сценография, видео и свет творят чудеса, актеры двигаются как в театре марионеток, а грим — настоящий театр дель-арте... Ведущая дискуссии драматург Раса Бугавичюте для затравки рассказала, что стоило театру оповестить о встрече, ей в twitter написал некто с ником skepsis и усомнился, получится ли обсуждение такой сказочной темы. В итоге добавил, что и сам бы рад поучаствовать; «Золотой горшок» видел, полный зал оценил, и спектакль стоит того, чтобы о нем говорить и его смотреть. На этой оптимистичной ноте и началась дискуссия.

Театровед Эдите Тишхейзере присутствовать не смогла, но прислала звукозапись своего мнения. Вот оно в тезисном изложении:

Жанр сказки привлекает по нескольким причинам — это мост между детьми и взрослыми, и этап между мифом и тем, что дети видят в реальности.

Сказка — очень театральный жанр, в ней обычно много образов, а чем их больше, тем лучше. Еще одно ключевое понятие сказки — чудо. И уж где может быть больше чудес, чем в «Золотом горшке»? Теперь — о сказке в театре. Часто театры грешат тем, что воспринимают сказку как детский жанр, и ставят «по-детски». А в наш визуальный век, когда все уже всё видели по ТВ, в Интернете и играх, как раз и надо сделать что-то невиданное. Но для настоящего чуда остается все меньше места. И вот тут-то театр и может показать то, чему можно удивиться, и чудо надо пережить — это очень важно! В «Горшке» как раз это и происходит, тут можно удивиться по-настоящему, тут и высекается настоящая искра. Очень важно, что в «Золотом горшке» чудо исходит из театральных средств. И важней даже не современные технологии (которые, конечно, внесли огромный вклад), а актерское мастерство. Змея становится девушкой, дерево оживает, и публика все это видит своими глазами! Мы переживаем это чудо, и в этой постановке именно это — самое важное!

КОНТЕКСТ

Премьера спектакля «Золотой горшок» в постановке британского режиссера Яна Виллема ван ден Босса состоялась в Лиепайском театре 13 февраля уходящего года. Критика высоко оценила постановку — семь номинаций на «Ночь лицедеев» сезона 2014/2015 года говорят о многом. На призы были выдвинуты Анете Берке («Актриса года в роли второго плана»), Андрис Вилцанс («Композитор года»), Марис Калве (как сценограф в номинации «Дебют года», а также как «Видео художник года»), Илзе Витолиня («Художник года по костюмам»), Мартиньш Фелдманис («Художник года по свету»); а Инга Раудиня стала лауреатом в номинации «Хореограф года».
 

Ян Виллем ван ден Босс во время работы над постановкой пояснил, почему решил ставить сказку: «Эта история для меня, как режиссера — увлекательный вызов. Работа меня пленяет в разных смыслах — в истории закодированы магические и фантастические элементы, которые отличаются от обычного повседневного повествования. Я люблю сказки, и особенно такие, для которых я — взрослый — целевая аудитория, а для меня как драматурга интересен конфликт, особенно то, что он создается на стыке материального и духовного мира; как режиссеру мне нравится смешение стилей, создание театрального коллажа, и в конце концов — как режиссеру и как ребенку, который все еще живет во мне, мне время от времени нравится убегать от реальности и стать частью выдумки».

Лектор Лиепайского университета Сандра Окунева первым делом призналась, что Гофман ей очень близок — каждую осень на одном из потоков этому автору посвящается 4 лекции. Впрочем, г-жа Окунева пообещала присутствующим, что ее речь не займет четырех лекций. Она согласна с Э.Тишхейзере — «Горшок» в Лиепае получился настоящим чудом.

«Некоторые критики говорили — мол, это не Гофман. А мне кажется, что как раз эта постановка — и есть самое настоящее сценическое воплощение Гофмана! Мечта сплетается с реальностью, переключение сна в явь происходит незаметно, грань тут совсем тонкая. Это ирония романтизма. В общем, больше Гофмана привнести просто невозможно!»

Лектор пояснила, что жанр сказки позволял авторам эпохи романтизма сказать то, что в других жанрах высказать было невозможно. И подвела итог: «Золотой горшок» -- очень удачная постановка, с юмором и иронией.

В комментарии на сайте Лиепайского театра некий восторженный зритель оценил на 10 баллов режиссуру, костюмы, сценографию, хореографию и актерскую пластику, игру актеров, музыку, свет, игру исполнителя главной роли Роланда Бекериса. И поставил единицу за пьесу — мол, очень жаль, что автор считал «Горшок» своим лучшим произведением. В противовес последовала еще одна цитата ван ден Босса: «Гофман сам считал, что «Золотой горшок» — его лучшая работа, это шедевр мировой литературы, потому и ставят его очень редко, а значит, и создание такой постановки — огромный вызов. Как режиссеру, мне очень нравится играть, и эта история как раз такое и позволяет — тут есть драконы, ведьма, говорящие деревья, любовь между человеком и змеей. Это действительно пленительно, и

моя фантазия вырвалась за пределы всяких рамок».

Фантазии во многом воплотил сценограф Марис Калве. Раса поинтересовалась — правда ли, что во время действия на сцене происходит 70 перестроений? Марис Калве подтвердил, и добавил, что не знает, как актеры умудряются все это делать, мол, «реализация наших задумок требует точности швейцарских часов». Он признался, что боязни не справиться не испытывал, хотя основания были — все же «Горшок» стал его дебютом сценографа на большой сцене. Главной его задачей он видел построение многослойного мира. В итоге, половину отведенного времени заняли мозговые штурмы, концепций было множество, выбор был сделан в последний момент. Лиепайский театр, который Марису очень нравится, так и построен, что сказка в него буквально просится.

«Я хотел весь зал задействовать, но это невозможно»,

— вздохнул М.Калве, благодаря стараниям которого публика видит на сцене чудеса, например, огромную бутылку, разлетающуюся на осколки, освобождая заключенного в ней Ансельма. На вопросы публики о процессе создания сценографии Марис отвечал обстоятельно и с удовольствием.

Вся эта круговерть на сцене многого требует от актеров. Анете Берке (роль Вероники и множества маленьких) поведала, что во время спектакля было около 20 переодеваний, Марис добавил, что даже рисовали схемы перемещений актеров по сцене, чтобы всё сошлось. А когда публика узнала, что есть и видео, как актеры быстро переодеваются и мчатся дальше, последовало предложение сделать из этого трейлер — мол, это привлечет зрителей! Репетиционный процесс был очень сложным. Анете:

«Жили в мире воображения — не знали ведь точно, что будет на сцене. А еще и по десятку ролей у всех. Это был очень сложный и насыщенный период. Режиссер всем дал очень много. И вот только сейчас, спустя год после самого активного периода репетиций, отошла от тех событий».

Актер Роланд Бекерис (исполнитель главной роли — студента Ансельма) согласился с коллегой: «Да, будто в другой стране жил. Как актеру, было очень важно, что режиссер позволил предлагать свои идеи. И

режиссер сам был во всех ролях! То змеей, то ведьмой, то еще кем-то.

Домой с репетиции приходил с гудящей головой, и в ней все продолжало крутиться». Актеры считают, что самой большой удачей стало то, что режиссер позволил им дать волю фантазии, придумывать и предлагать, «чтобы актеры могли играть, как дети».

Раса цепляется за слово «дети» и снова цитирует зрителей. Один пишет о фантастическом послевкусии и просит сделать более короткую версию для детей, другой с сожалением признается, что не верит в сказки. Так

можно ли взрослым верить в сказки?

Анете в этом не сомневается: «Почему нет? В глубине души у каждого сохраняется кусочек детского восприятия мира. И во время спектакля он просыпается». Жаль, что часть потенциальных зрителей другого мнения — и на сайте отзывы очень противоречивые, многие в восторге от волшебного мира на сцене, а кто-то нос воротит — мол, детские штучки. Вот и проходят иногда спектакли при полупустом зале.

Вопрос о взрослых и сказке побудил публику подключиться к обсуждению: «Для меня это самое большое потрясение сезона, и главный ключ — именно сценография. Для меня было еще и очень важно, что наконец-то — настоящий театр, даже задники эти картонные. Я была просто счастлива. Второй момент — у труппы была возможность пройти школу настоящего театра. А публика могла наслаждаться, по-детски открыв рот от удивления. Так что — мои аплодисменты». Еще мнение: «Эта дискуссия должна была произойти намного раньше, сразу после премьеры, публику надо подготовить, чтобы она не воспринимала это как впадение в детство». Директор Лиепайского театра Херберт Лаукштейнс ехидно поинтересовался, как же это сделать? Устраивать дискуссии перед каждым показом?

Одна из участниц дискуссии воскликнула, что пойдет на «Золотой горшок» еще раз — очень уж понравилось. Соседка горячо ее поддержала. Анете Берке вздохнула, что тоже хотела бы это увидеть. К сожалению, устроить гастроли гофмановской сказки вряд ли возможно — как пояснил Х. Лаукштейнс, сложная сценография создана именно для лиепайской сцены.

Впрочем, за настоящей сказкой в лучших театральных традициях можно и в Лиепаю прокатиться.

Культура
Культура
Новейшее
Интересно