Рамон Умет: «У меня не просто редкая профессия — вымирающая»

Двадцатого марта света в Риге станет больше: в церкви Cв. Иоанна впервые в мире прозвучит Llum — семь положенных на музыку стихов Виценса Сантамарии. Виценс — монах-бенедектинец и молится сейчас за нас всех в монастыре Монтсеррат, что близ Барселоны. Человек, превративший его слова в хоровой цикл, зовется Рамоном Уметом, он тоже каталонец. Третьим слагающим, а также связующим звеном и коллективной музой, выступает Хор Латвийского Радио. Без него Llum («Свет») не появился бы на свет. Rus.Lsm.lv выяснил это, вступив в переписку с композитором. Поскольку английский язык для обеих сторон неродной, разговор вышел коротким; но, в конце концов, это лишь аперитив перед концертом.

ПЕРСОНА

Рамон Умет (Ramon Humet) родился в Барселоне в 1968 году.  Учился у знаменитых музыкантов: композиции — у Жузепа Соле, импровизации — у Герри Вайля и игре на фортепиано у Гарриетт Серр и Микеля Фарре. В 2006 завоевал Queen Sofia International Composition Prize, в 2007-м — Olivier Messiaen International Composition Prize, в 2008-м — Montreal Symphony Prize. Также был награжден International Composition Prize Ciutat de Tarragona.
Музыку Умета исполняли Симфонический оркестр Барселоны,  Национальный оркестр Испании и London Sinfonietta, она звучала в Tokyo Opera Recital Hall, нью-йоркском Joyce Theater, Opéra de Paris, Teatro Real de Madrid, National Centre for the Performing Arts of Beijing, в Люксембурге, Германии, Канаде и многих других странах.
В 2014 году Умет был композитором-резидентом прославленного Palau de la Música Catalana, сейчас является композитором-резидентом Auditori of Barcelona (именно там 25 марта состоится испанская премьера Llum — опять-таки в исполнении Хора Латвийского радио). Он многие годы преподает в консерватории Лисеу в Барселоне. Корпус его сочинений включает оркестровые, хоровые и камерные опусы, а также балетные партитуры, созданные для Martha Graham Dance Company.
Один из наставников и вдохновителей Рамона Умета, выдающийся британский композитор Джонатан Харви (1939-2012) сказал: «Музыка Рамона Умета сложна и поэтична. Умет — это надежда на будущее; он наделен чувствительным слухом и духом, полным света».

— Давайте вернемся в ваше прошлое, насколько это возможно. Первая мелодия, которая произвела на вас неизгладимое впечатление в детстве, это…

— …«Лунная» соната Бетховена, первая часть. Я был совсем мальчишкой, когда ее услышал. И это действительно было сильно.

— А кто оказал наибольшее влияние на вашу жизнь?

— Жена. Потому что она разделяет со мной эту жизнь. Мы идем одной тропой.

— Что подтолкнуло вас к занятиям композицией?

— Это же такая радость — создавать красоту при помощи звуков!

— А есть ли искусство, превосходящее музыку?

— Да. Искусство жить.

— Ваш коллега Валентин Сильверстов говорит, что не сочиняет музыку, а ловит ее из воздуха. Как вы могли бы охарактеризовать свой творческий процесс?

— Я выращиваю органические формы жизни из тишины.

— Для вас как для композитора важно быть ни на кого не похожим?

— Нет. Для меня важно выйти за рамки собственных представлений о себе.

— В каком возрасте вы почувствовали себя зрелым автором?

— Мне 51. Может, я созрею к 60? Или к 70? Я всегда нахожусь в поисках идеала, который кажется мне недостижимым. Каждая новая работа для меня — попытка к нему приблизиться.

— Какую книгу должен прочитать каждый композитор?

— «Запечатленное время» Андрея Тарковского.

— Вы могли бы описать свою музыку в трех ключевых словах? 

— Естество. Тишина. Жизнь.

— У вас очень редкая профессия. Вы сталкивались с тем, что люди просто не понимают, чем вы, собственно, занимаетесь?

— Скорей, люди не понимают, как это — сидеть дома и писать что-то одно в течение нескольких месяцев, а то и года. Это кажется чрезмерной роскошью при нынешнем темпе жизни, который все убыстряется и убыстряется.

Смотрите, вот сейчас у меня премьера Llum в Риге и Барселоне, потом я закончу струнный квартет, который исполнят в 2021 году, и начну обдумывать проекты на 2022–2023 годы…  У меня не просто редкая профессия. Я бы сказал, она вымирающая.

Что в ней самое сложное?

— Оставаться самим собой, будучи при этом частью нашего наполненного звуками и шумами мира.

А что самое ценное?

— Почувствовать, что ты уловил красоту — пусть нечаянно, пусть самую малость и на очень короткое время.

— Стыдно признаться, но вы единственный каталонский композитор, которого я знаю. Назовете еще несколько имен?

— Я очень люблю музыку Берната Виванкоса (Bernat Vivancos) и Жузепа Мария Гуиша (Josep Maria Guix). Это выдающиеся мастера и мои добрые друзья.

— Все востребованные композиторы пишут по заказу. Но, может, у вас в столе найдутся рукописи, которые родились только потому, что вы не могли их не сочинить?

— Действительно, обычно поводом взяться за работу становится заказ. Но вот Llum — «Свет» — исключение. Я чувствовал настоятельную необходимость положить на музыку стихи Виценса Сантамарии (Vicenç Santamaria — друг композитора, монах-бенедектинец монастыря Монтсеррат. — М.Н.). У меня есть еще одно сочинение, написанное не по заказу — Tres ofertoris, его недавно исполнил Escolania de Montserrat (детский хор монастыря Монтсеррат, один из старейших в мире — письменные упоминания о нем относятся к XIV веку. — М.Н.) под управлением Берната Виванкоса.

— Что вы думаете о сотрудничестве с Хором Латвийского радио?

— Это дар, это незабываемый опыт.

Я написал Llum — а это целый цикл — после того, как услышал Pau al Cor («Мир в сердце») в исполнении Радиохора, настолько меня поразило его кристально-чистое звучание.

— Как обычно проходит ваш день?

— Сажусь работать с самого утра. После обеда — сиеста. Потом даю уроки композиции в консерватории, играю на сякухати (японская продольная бамбуковая флейта. — М.Н.), занимаюсь йогой и так далее. По вечерам читаю.

— Вы интересуетесь политикой? Наверное, трудно жить в Барселоне и не замечать того, что происходит за окном. 

— Я интересуюсь всем на свете. При этом мне кажется, что

средства массовой информации заняты тем, что я назвал бы гиперстимуляцией политики, и это не идет никому на пользу.

Хотелось бы, чтобы в нашей жизни было меньше политики и больше тишины, меньше развлечений и больше культуры, меньше мобильников и больше природы.

— Для вас важно общаться с людьми?

— Конечно.

— Что вы любите, помимо музыки?

— Полное слияние с природой, которого я могу достичь, поднимаясь в горы и играя на сякухати. И еще — поэзию.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Культура
Культура
Новейшее
Интересно