Мировая премьера «похищенной» оперы Иманта Калниньша (ФОТО и ВИДЕО)

Сегодня вечером в лиепайском концертном зале Lielais dzintars впервые прозвучит опера Matīss, kausu bajārs, 20 лет назад написанная Имантом Калниньшем по мотивам поэмы Александра Чака и поставленная Резией Калниней в год 80-летия композитора. Rus.LSM поговорил с авторами постановки об «исступленных» героях, украденной партитуре, людях-куклах и «белом коне» композитора.

Вчера вечером в большом зале Lielais dzintars состоялся первый прогон «на месте события», если можно так выразиться (ведь до этого репетиции шли в Риге) — с солистами, костюмами и декорациями, но еще без музыкантов. Большая генеральная репетиция проходит сегодня днем. А вчера Rus.LSM выпала возможность поговорить с постановщиками оперы, творческим и супружеским тандемом – режиссером Резией Калниней и дирижером и музыкальным руководителем Айнаром Рубикисом. Они же — дочь и зять композитора Иманта Калниньша.

КОНТЕКСТ

Драматическую поэму Matīss, kausu bajārs Александр Чак написал в 1943 году, развернув небольшой исторический эпизод XVII века. Опубликовали ее только в 1972-м. Это размышления писателя о духовном становлении личности и пути к гармонии и внутренней свободе в трудные времена. Имант Калниньш написал оперу 20 лет назад, к столетию поэта. Это монументальный опус о Риге и рижанах, чести и любви. Премьера состоится в год 80-летнего юбилея композитора и 120-летия поэта.

И первым вопросом было — а как перевести на русский название оперы? Оказалось, что Резия и Айнар считают правильным немного странно звучащий вариант «Матис, боярин кубков», где «боярин» — как хозяин и победитель. (Позже Rus.LSM подумал, что можно использовать слово «повелитель», но это тоже немного странный вариант, как в компьютерной игрушке. Под кубками подразумеваются именно сосуды для питья, если что).

— Смысл такой, что Матис — он как чемпион по боксу Марис Бриедис, — провела параллель Резия.

Расскажите, о чем вся эта история? О Риге и рижанах, как говорится в пресс-релизе, как-то очень уж расплывчато, — полюбопытствовал Rus.LSM.

— Рига и рижане — это неотъемлемая часть творчества Александра Чака, даже в любовной лирике он не обходится без Риги. Он настоящий рижанин, так что этот город в его поэзии есть всегда. А вообще, наверное, каждый увидит в этой истории что-то свое. Когда мы вчера вечером (то есть в пятницу — Л. М.) сюда приехали, я Резии сказал, что не понимаю, как она вообще это поставила. Потому что когда я начал работать над партитурой и всем текстом, то думал — как это вообще можно рассказать зрителю и слушателю? Ладно, слушателю легче, есть музыка, текст и так далее. Но как это показать?! И Резия, по-моему, очень хорошо справилась, использовала прекрасный ключевой прием — куклы, — рассказал Айнар Рубикис.

— У Чака и в оперном либретто этого нет. Но мы не можем от этого отказаться, ведь поэма начинается с того, что Кукольник и его никому не нужные куклы сидят на улице. К нему, никому не нужному артисту, приходит Черный господин, они говорят о жизни и ее смысле. И Черный господин предлагает Кукольнику — мол, могу тебе помочь, твои куклы и твоя история оживут. Если ты готов отдать за это жизнь. В поэме Чака Кукольник соглашается, куклы оживают, а он умирает. И вот тогда-то и начинается вся эта история про Матиса-боярина, про город, который зовется Ригой. Мне очень нравится, как наш драматург Даце Мицане-Залите на первой встрече с солистами и хором сказала: «Даже в 1-м трамвае сегодня сидит какой-то Матис». То есть Матис — образ собирательный. Это человек в кризисе, его любят в кабаках, он чемпион, общество видит в нем некоего героя, который его, это общество, представляет. В переносном смысле — он может выпить больше, чем другие. Да, это снова соревнование. И Матис для этих завсегдатаев кабака — герой. Но он настолько истощен и опустошен, что не находит себе места. Он начинает себя «вытаскивать» даже не с нуля, а с уровня в «минус 1000». Одно — каким видит его общество, и совсем другое — каким чувствует себя он сам. Или не чувствует. Он, как Данте, проходит девять кругов ада, он ищет себя. Его друг Лесник предлагает ему отправиться в лес… Это как сейчас в поисках спокойствия отправиться в Индию. Мы ведь духовность и свою самость, аутентичность ищем где-то, не понимая, что найти это можем лишь тогда, когда нам даруется возможность любить. Это во-первых. А во-вторых — и это самое важное — мы получаем возможность взять этот дар или отказаться. Когда ты отказываешься от соблазна, от того, что тебе хотят подарить, а ты хочешь это остановить, придержать… Матис через это проходит. По большому счету, мы все — Матисы, которых общество воспринимает лишь с внешней стороны. Ну вот как мы с Айнаром для окружающих — любящая семейная пара, дирижер и режиссер, ставят оперу… Это внешнее, для всех видимое. Но внутри — мы не просто творим, мы понимаем, что это не для нашего удовольствия, это необходимо для папы, для общества, для будущего… Звучит пафосно. Да, мы пафосные. Я у папы спросила: «Какие они, эти герои?». И он ответил: «Исступленные». 10 лет назад, когда папа еще в Риге жил, я пришла после спектакля, что-то горячо рассказывала, и он мне сказал то же самое: «Ты такая исступленная». Так что я очень хорошо понимаю героев оперы, я такая, как они. А возвращаясь к куклам… Мы ведь понимаем, что мы все — в какой-то мере куклы, особенно сейчас, в эту эпоху пандемии… Нами всё же играют… И надо понять — кто нами играет, Карабас-Барабас или Бог?.. И в каком спектакле мы сейчас куклы? — рассказала Резия.

Резия, вы поставили уже три оперы, эта — четвертая. Наверное, как-то иначе работается, когда ставишь оперу, написанную папой?

— Это не я выбрала, а мой муж! Я просто помогаю, — ответила Резия.

— Это было несколько лет назад, до пандемии. Хотелось это всё сделать раньше, к 26 мая (80-летию Иманта Калниньша — Л. М.), но вся эта ситуация, весь этот «кукольный дом», в котором мы сейчас живем, не позволил. А два года назад было чувство — кто же еще, если не мы с Резией, вытащит эту партитуру и сделает, по-моему, один из самых больших подарков Иманту Калниньшу к его юбилею? Я сказал брату Резии, Джонатану, чтобы он «украл» и втихаря привез нам партитуру. И так я начал работать, с нуля, сначала делали аудиозаписи — для Резии, драматурга, хореографа… Тогда это казалось очень далеким будущим, и вот — уже премьера, — рассказал Айнар.

Когда эта «страшная тайна» открылась композитору?

— Когда мы начали делать аудиозаписи, сидели с друзьями у нас дома, запустили фонограмму, пели все партии, и одна из наших подруг начала снимать. И, конечно, Резия не удержалась: «Надо отцу отправить!». Отправили и отец был… — Айнар изображает удивление и радость.

И вот — премьера! А что дальше?

— Да, премьера, но не только. Все зрители станут эксклюзивными участниками записи. Мы будем снимать всю оперу, у нас семь камер плюс камеры-роботы. Потом будет профессиональный монтаж, и эта опера будет в интернете — и ее можно будет увидеть в высоком качестве, — рассказала Резия.

— Мы надеемся и «вживую» ее еще не раз сыграть, планы у нас наполеоновские. Хотим и в Риге ее показать, в Резекне, Цесисе, Вентспилсе. Потому у нас сценография такая, что всё можно в один автобус уложить и — поехали! — поделился планами Айнар.

— Мы невероятно счастливы, что у нас потрясающая команда. Так, у нас художник по свету — Айнар Пастарс, да, именно художник! Он делает партитуру, не просто свет выставляет. Он работает на шоу Prāta Vētra на очень больших площадках, с группой «Мумий Тролль», но партитуру оперы он сделал впервые. Наша сценограф Сандра Стреле тоже никогда не работала в опере, но мы очень любим ее творчество, она много рисует солнце в самых разных вариациях. И она прекрасно вписалась в наш «кукольный мир» со своим восприятием жизни и видением солнца, тьмы и света, борьбой между ними… — рассказала Резия.

Автор оперы будет на премьере?

— Он сказал, что если он не может въехать на белом коне через главный вход, то его не будет. Он очень честен. Но я ему сказала и скажу всем зрителям на премьере — самое главное, что его музыка может прийти на белом коне. Эта музыка, вы услышите — это что-то невероятное! Когда мы приехали, то сразу отправились к папе, и говорили в том, что не зря эта постановка не получилась 20 лет назад. Потому что эта музыка, эта история, этот поиск самого себя в этом мире… По-моему, эта музыка в каком-то смысле как молот, нечто, что заставляет почувствовать, что у тебя есть совесть. Спит она или нет — неважно. Но она есть, — сказала Резия.

…Резия режиссер очень требовательный и дотошный. На репетиции кропотливо отрабатывались мельчайшие нюансы постановки. Уже вчера было видно, что получилось нечто действительно грандиозное сценография, величественный свет, костюмы… И потрясающие голоса солистов. «Темное солнце» медленно катилось над Даугавой, начиная повествование… Под прекрасную музыку.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Популярные
Рекомендуем

Уведомляем, что на портале Lsm.lv используются т.н. cookie-файлы (cookies). Продолжая использовать портал, вы соглашаетсь с размещением и хранением cookie-файлов в вашем устройстве. Подробнее

Принять и продолжить