Всплыла ли латвийская «рыбная» отрасль кверху брюхом?

Предприятия закрываются, суда отправляются на металлолом, квоты на вылов сокращаются. Всё плохо? Промысловики выходят в море и приходят с уловами. А переработчики предлагают инновационные продукты. Всё хорошо? Нет. Скорее, очень непросто.

Kolumbija-Libava — от расцвета до закрытия

Одним из самых ощутимых ударов по отрасли рыбопереработки стало окончательное закрытие в сентябре прошлого года лиепайского предприятия Libava, «наследницы» Kolumbija LTD. Предприятие встало еще в начале лета. Но тогда его совладелец Игорь Крупник сказал Rus.Lsm.lv, что надеется осенью возобновить работу. Не сбылось.

Rus.Lsm.lv поговорил с Игорем Крупником незадолго до его переезда в Израиль. Тот напомнил, что 17 лет назад приехал в Лиепаю и взялся за возрождение Лиепайского рыбоконсервного завода после его очередного банкротства. «За эти годы мы реализовали штук восемь европроектов на сумму больше 12-ти млн. евро, своих средств вложили около трех миллионов. Построили три полноценных завода — консервный вместе с переработкой рыбы, комплекс рыборазведения от икры до взрослых особей, три вида разводили. И завод по производству крабовых палочек. Оборот в лучшие годы составлял до 10 млн. латов (14 млн. евро — Л.М.), число сотрудников — 420-430 человек. Было больше 160 наименований только консервной продукции и поставки по всему миру. Потом были кризисы — 2008 года, “шпротные” с бензопиреновыми скандалами... Проблемы начались в 2016-м, после краха Trasta komercbanka. Летом 2019-го закрыли крабовое производство, чуть позже — рыборазведение. Да, у нас же еще и рыболовецкая компания была, сами ловили. Ее тоже закрыли, судно продали в Калининград. В последний год оставалось только консервное производство, но в конце июля 2020-го после очередного общения с очередным администратором неплатежеспособности так ни о чем и не договорились и полностью остановили завод 1 сентября», — рассказал Игорь Крупник.

В начале января безрезультатно завершился очередной аукцион по продаже имущества и прав требований рыбоконсервного предприятия, который проводил администратор неплатежеспособности Trasta komercbanka Арманд Раса. Начальная цена имущества составляла 3 876 173,30 евро. Как рассказал Rus.Lsm.lv адвокат бюро Rasa & Ešenvalds и помощник администратора Янис Эшенвалдс, это был уже не первый безуспешный аукцион.

«Никто не заявился на последние торги. Но есть интересующиеся — за цену ниже начальной. И сейчас мы, принимая во внимание самую высокую предложенную цену, разошлем всем известным нам заинтересованным в покупке лицам сообщение об этом. Предложения будем ждать до 20-х чисел января. И, если кто-то предложит больше, будем готовы с ним заключить договор о продаже. Это может произойти в конце января — начале февраля. В основном

интересовавшиеся хотели бы возобновить производство»,

— рассказал Янис Эшенвалдс.

Едят ли в Японии шпроты? Да, под местный виски

Kolumbija-Libava было самым крупным производством рыбной продукции в Лиепае и окрестностях. Но — далеко не единственным. Так, в Ницском крае работает предприятие NS Estate, выпускающее продукцию под брендом Amberfish. Это консервы, в основном шпроты, но есть и другие виды, в том числе и консервированный лосось. Второй вид продукции — замороженные фаршевые продукты.

«Это рыбные котлетки и шарики в панировке с пятью разными начинками. Уникальная технология — разработка факультета пищевых технологий Латвийского сельскохозяйственного университета», — подчеркнул в разговоре с Rus.Lsm.lv представитель бренда Amberfish Михаил Шилов. И добавил, что продукция поставляется в 37 стран мира. «Наши шпроты востребованы, в первую очередь, у экспатов бывшего Советского Союза. Продаем в Европу, Северную Америку, Австралию...

Единственный “неэтнический” рынок, где полюбили шпроты — это Япония, говорят, что латвийские шпроты хорошо сочетаются с японским виски»,

— рассказал он.

Сырье, то есть балтийская килька, закупается в основном у лиепайских рыбаков морского лова, всего около двух тысяч тонн в год. «Проблема в том, что сырье идет неравномерно, долгосрочные договоры о круглогодичных равномерных поставках пока не распространены. Для этого в сезон надо рыбу замораживать, чтобы она была и летом, а это огромные “замороженные вложения”. Поэтому летом закупаем сырье по всей Латвии, а также в Эстонии, Швеции и пр. Лосось — наши фаршевые продукты тоже из него — закупаем по всему миру, это товар биржевой», — рассказал Михаил Шилов.  

На предприятии заняты в общей сложности 140 человек, — и местные, и жители региона. На производство и обратно их привозят автобусами. «Есть у нас и работники из Вьетнама, пока их меньше десятка. Пробуем. Нам не хватает еще полсотни сотрудников, тогда мы могли бы сделать еще и вторую смену. Есть неудовлетворенный спрос на качественную продукцию из кильки, то есть шпроты. Не будет достаточного числа сотрудников, выпуск шпротов вообще может оказаться под угрозой», — сетует Михаил Шилов.

Есть ли будущее у отрасли рыбопереработки в Латвии? «Я б не стал брать на себя смелость говорить от имени всей отрасли. По моему мнению, перспектива за новыми технологиями, сотрудничеством с латвийскими учеными, способными предлагать новое. Об инновационных разработках Латвийского сельскохозяйственного университета на нашем производстве я уже сказал, они действительно уникальны! Бренд Amberfish видит свое будущее и в сохранении традиций латвийской рыбопереработки, речь идет о классических шпротах, и в сотрудничестве с наукой и развитии новых технологий», — сказал Михаил Шилов.

Запрет на сети...

Оскар Кадегис — потомственный рыбак, в четвертом поколении, и это — как минимум. Он «прибрежник» (это лов в 12-мильной зоне), ему принадлежит Oskars zvejnieku saimnieciba. Из четырех суденышек (сами рыбаки называют их «лодками») осенью на лов выходят два, весной — три. С сотрудниками проблема: их всего трое.

«Квота трески на всех рыбаков-прибрежников в 2020-м была — десять тонн. Осенью в основном ее и ловят. Но в середине ноября ловлю рыболовными сетями резко запретили. Причем не всем прибрежникам, а только тем, кто южней Юркалне. Тем, кто северней, ловить сетями по-прежнему было можно. А мы вот без уловов остались. Обычно ловлю камбалу, вимбу, окуня, треску, копчу у себя в Юрмалциемсе и продаю. После запрета на лов сетями чуть-чуть корюшку брал, ее ловить можно. И продолжал коптить,

успел кое-что заморозить с осеннего лова — было у меня предчувствие, что могут закрыть лов.

С 1 января снова можно ловить сетями, но лимит для прибрежников те же десять тонн, и как только их выловим, опять нам весь лов закроют», — рассказал Оскар Кадегис. К слову, весной прибрежники ловят и чрезвычайно расплодившегося на Балтике бычка, его на экспорт отправляют.

...и суда на металлолом

А вот компания Ervils из промысла уходит. После почти тридцати лет выходов в море. Ловили кильку, салаку, камбалу и лосося, но основная специализация — треска.

«Сейчас у компании есть только один маломерный траулер типа “Балтика”, это Briedis. Часть из шести человек команды находится в неоплачиваемом отпуске, часть нашла работу на других судах, которые ведут промысел кильки. До середины 2019 года, когда запретили лов трески, у нас была квота больше двухсот тонн, это было большей частью нашего промысла. Квоты на кильку и салаку для нашего предприятия недостаточно велики, чтобы лов только этих пород рыб был экономически выгодным. В ноябре 2020-го Европарламент внес поправки в правила, разрешающие резать на металлолом “тресковые” суда региона Балтийского моря. В Управлении рыбного хозяйства Министерства земледелия подготовили проект правил. Когда он будет одобрен Кабмином, промысловики, пострадавшие от запрета на лов трески, смогут ликвидировать средства промысла и получить компенсацию. Ervils планирует воспользоваться этой возможностью, предоставленной ЕС, потому что лов трески в ближайшие годы не возобновится», — рассказал Rus.Lsm.lv член правления Ervils Айгар Лаугалис.

Компенсацию планируется направить на развитие объекта Spīķeris 53 — очень интересного и атмосферного местечка в порту в старинном пакгаузе неподалеку от Лоцманской башни, с цехом рыбопереработки, рыбным ресторанчиком, маленькой пивоварней... «У Ervils есть и другие предприятия, связанные с промыслом рыбы и ее переработкой, так что

мы остается в отрасли.

Постараемся сохранить лицензию на промысел и квоты на треску», — добавил Айгар Лаугалис.

Подавляющая часть улова латвийских промысловиков, ведущих лов на Балтике, рыбу экспортируют, отметил он. «Надо способствовать повышению потребления на местном рынке,

может, даже на уровне госзакупок, например, сделать “школьную рыбу” по образцу “школьного молока”»,

— предложил Айгар Лаугалис. Он полагает, что благодаря поддержке еврофондов у промысловиков были возможности диверсифицировать бизнес. Те, кто смог это сделать, останутся в отрасли. Но надо учесть одну из давних и болезненных проблем — отсутствие нового поколения рыбаков.

Как положительный пример Айгар Лаугалис отмечает прямой контакт с потребителем, который в соцсетях наладили некоторые лиепайские рыбаки-прибрежники. «Это возможность для местных жителей и туристов узнать, какая рыба есть, как трудно ее добывать, и готовы поддержать своими евро местных рыбаков. Надеюсь, что отрасль в Латвии сохранится», — сказал он. 

«Квоты режут катастрофически»

Морской промысел — то есть лов за пределами 12-мильной прибрежной зоны — основной источник сырья для рыбопереработки.

Игорь Фикс — директор  SIA Baltic Fish и еще нескольких компаний в Латвии и Литве. В общей сложности это 11 судов морского промысла и 60 сотрудников. Ведут промысел в Балтийском море, ловят камбалу, треску, кильку, салаку, лосося. Точней, уже полтора года действует запрет на лов трески отдельно, она идет только в прилове. Квота на такой вылов трески составляла в 2020 году 171 тонну для латвийских промысловиков в восточной части Балтийского моря. В этом году эта она сокращена до всего лишь 51 тонны. Улов в основном продают в свежем виде, кроме того, компании пользуются сторонними услугами заморозки и филетирования. Реализация — Латвия, Польша, Дания.

«Сейчас происходит глобальный раздел рынка. Общая ситуация в Балтийском море плачевная. И запрет на лов трески — это основной момент, который сложно пережить. Ситуация с выловом кильки и салаки тоже печальная, квоту на лов салаки в 2021-м уменьшили на 34%. Хорошо, что хоть квота на кильку стала выше на 6%. Если взглянуть на квоты за десяти лет, то за это время на кильку и салаку они сократились в два раза, это очень много! В 2020-м квота на кильку и салаку для всей Латвии составляла порядка 35 тысяч тонн, в этом году — 32 тысячи тонн. Объемы сокращаются с каждым годом. К примеру, пять лет назад квота Baltic Fish на треску была около 1500 тонн, на 2019-й первоначально выделяли 600 тонн, но с середины 2019-го, после введения запрета на лов трески, она равна нулю», — рассказал Игорь Фикс.

Флот судов морского лова, если смотреть по годам выпуска, далеко не новый. Но, как отметил Игорь Фикс, суда были капитально отремонтированы и техническое состояние их на данный момент очень хорошее. «Пока была квота,

многие суда специализировались на ловле трески. Сейчас все они на приколе, за единичными исключениями. То есть судов в Латвии гораздо больше, чем нужно для вылова

той рыбы, на которую сейчас есть квоты», — описал Игорь Фикс неприятную тенденцию.

Он полагает, что и дальше квоты будут снижаться. «Но это касается именно Балтийского моря. В Рижском заливе, по научным исследованиям и прогнозам, ситуация с запасами рыбы лучше, там даже возможно повышение квот на вылов. И в 2021 году квоту, по сравнению с 2020-м, повысили на 15%», — отметил Игорь Фикс.

Но в целом ситуация в отрасли выглядит удручающе, считает он: «Говоря о специализированном промысле трески — я не вижу оснований думать положительных сдвигах в ближайшие десять лет. Что касается белой рыбы, то есть кильки и салаки, то, по моему мнению, эти запасы тоже будут уменьшаться, всё свидетельствует об этом. Добавьте экологические факторы в Балтийском море — трубопроводы, ветряки, “мертвые” зоны... Тюлени расплодились, рыбу они едят в огромных количествах и сети рыбакам портят. Бычки появились, которых раньше не было. Главная питающая среда для Балтики — Северное море, оттуда заходит соленая вода. В Балтийском море все меньше кислорода, соленость воды уменьшилась. Всё время что-то происходит, и всё не на пользу рыбакам! Так что прогнозы, к сожалению, неутешительные. Потому и приходится нам часть судов резать на металлолом, хорошо еще, что Европа в этом помогает, и наше министерство сельского хозяйства с пониманием к рыбакам относится, и помогает, сколько может. Во всяком случае, тем, кто еще остался».

Игорь Фикс добавил, что и Covid-19 и тут испортил жизнь: в частности, компенсация от ЕС за резку судов из-за пандемии задержалась — несмотря на все усилия, все перенесено на этот год. Потому и рыбаки, которые занимались промыслом трески, испытывают серьезные трудности. «Весной из-за Covid-ограничений суда не могли заходить в Польшу. Все эти соблюдения дистанцирования, карантинов и так далее очень осложняли работу, реализация уловов уменьшалась, цены упали. Надеялись, что со временем ситуация станет лучше, но теперь из-за новых “локдаунов” по всей Европе стало еще хуже. Ведь основной потребитель свежей трески — европейские страны, но все рестораны закрыты, реализации нет», — рассказал Игорь Фикс.

Заметили ошибку? Сообщите нам о ней!

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Пожалуйста, выделите в тексте соответствующий фрагмент и нажмите Сообщить об ошибке.

Аналитика
Аналитика
Новейшее
Интересно

Уведомляем, что на портале Lsm.lv используются т.н. cookie-файлы (cookies). Продолжая использовать портал, вы соглашаетсь с размещением и хранением cookie-файлов в вашем устройстве. Подробнее

Принять и продолжить