Пять лет с введения охранных ордеров: масштабы семейного насилия снизились мало

За первые 6 месяцев текущего года Госполиция приняла 373 решения об отделении абьюзеров (лиц, совершающих насилие в кругу домашних) от их семей. Это на 43 инцидента меньше, чем в прошлом году. Однако о сокращении масштабов семейного насилия говорить пока рано, рассказала в эфире Латвийского радио 4 представитель Полиции порядка Ивета Штраус.

Закон об изоляции «кухонных боксеров» от семей работает в Латвии уже пять лет. Но говорить, что абьюзеров стало меньше, вряд ли возможно:

«Это настолько минимальное сокращение — в этом году только в первом полугодии немного уменьшилось число решений об отделении от семей, и

на фоне общей статистики (373 случаев, когда насильник был отделен от семьи) невозможно говорить о каком-то глобальном улучшении ситуации.

Но при всем этом с каждым годом увеличивается число судебных решений о временной защите от насилия. Если в первый год действия закона, в 2014-м, было только 337 судебных решений (это то, что получает полиция для контроля), то в 2018 году, через пять лет, их уже стало почти 900.

«По закону человек, пострадавший от насилия в семье, может решать свою проблему двумя способами. Если ситуация требует быстрого решения — конечно, вызывается полиция, и тогда полиция может принять свое решение об отчуждении агрессора на срок до восьми суток, то суд уже рассматривает вопрос о запрете приближаться к семье на более долгий срок», — говорит специалист.

По словам Иветы Штраус, когда полиция приезжает по вызову и принимает такое решение, заявитель может через полицию написать и передать заявление для суда с просьбой продлить эту защиту. Суд рассматривает эту просьбу буквально на следующий же рабочий день. Если человек сам обращается в суд, и суд не видит необходимости быстрого решения, то он выносит вердикт в течение 20 дней. А если из заявления следует, что необходимо быстрое решение, то тоже на следующий же рабочий день.

Затем суд передает в полицию свое решение, и полиция сразу начинает контролировать его соблюдение. Но это не такой контроль, поясняет Штраус, что полиция каждый день ходит и проверяет дом — она реагирует только на полученную информацию о том, что нарушено решение суда. И тогда уже вступает в силу уголовная ответственность: полиция заводит уголовное дело.

«Хочу сказать, что с каждым годом, начиная с 2014-го, увеличивается число и тех решений, что принимает полиция о временной защите пострадавших. Потому что очень резонансная информация в обществе была дана о такой возможности решать свои проблемы — люди уже знают, что есть такое нормативное  регулирование, и к тому же два года назад начальник Госполиции г-н Кюзис назначил борьбу с насилием в семье одним из приоритетов в работе полиции, — напомнила Штраус. —

Проведено очень большое обучение полицейских — ведь полицейские тоже меняются, приходят новички, мы постоянно занимаемся обучением работников полиции, и они ориентированы на то, чтобы мотивировать человека, страдающего от насилия в семье, решать свои проблемы и обращаться за помощью».

Но сохраняются такие ситуации, особенно в сельской местности, где жизнь на отшибе, на хуторе, где в хозяйстве требуются мужские руки — и поскольку от насилия страдают чаще женщины, то часто бывает, что женщина там пять раз подумает, писать ли заявление с просьбой изолировать от нее насильника. Потому что она понимает: его отстранят от семьи, и ей некому будет помогать в хозяйстве.

«Но в таких ситуациях уже начинают работать с нами наши партнеры по сотрудничеству, соцслужбы, они мотивируют таких людей — у нас уже два года реализуется проект с социальным службами: полиция дает им информацию сразу, и социальная служба обращается к пострадавшему от насилия человеку и пытается ему как-то помочь решить его проблемы».

Почему восемь дней? Потому что когда законодатель писал эти поправки к закону, было подсчитано, что восемь дней — это именно тот срок на случай, если и потом человек хочет продолжить судебную защиту. Учитывая все статьи закона, столько времени нужно, чтобы была обеспечена непрерывная защита, пояснила Штраус.

«С учетом самых долгих в году выходных получается восемь дней. Конечно, если полицейские приезжают на вызов, и человек потом не хочет судебную защиту — они потом смотрят, какая ситуация. Конечно, они говорят с  потерпевшим, хотят слышать его мнение — и тогда бывали даже такие случаи, что агрессора отделяли только на четыре часа.

Например, конфликт происходит на уединенном хуторе в лесу, зима, человеку (абьюзеру) некуда идти — его на пару часов забирают, он погулял, «проветрил голову», пришел домой и понял.

Считаю, это очень хороший превентивный момент, когда насильник понимает, что на его действия есть государственная реакция. И в следующий раз он подумает перед тем, как поднять руку или как-то иначе задеть чувства второго человека».  

По словам представителя Полиции порядка, рецидивы семейного насилия, конечно, происходят. Но для того и существует суд, который продлевает охранный ордер, устанавливая срок временной защиты для обязательной подачи основного заявления — или о разводе, если это супружеская пара, или об алиментах, если в семье растут дети, и так далее. И тогда судебная временная защита от насилия действует так долго, пока не решится основная тяжба в суде. И когда затем суд принимает решение о разводе, он все равно может продлить срок действия защиты от насилия еще как минимум на год.

А за нарушение судебного решения (об изоляции от семьи) предусмотрена уголовная ответственность. И очень большая часть агрессоров, по словам Иветы Штраус, боится — все-таки люди понимают, что уголовная ответственность уже дело серьезное.    

«Анализируя решения полиции, когда были вызовы, хочу сказать, что все эти пять лет в среднем вызовы были днем, с 12 до 18 часов. Конечно, среди потерпевших больше женщин. Предположим, в 2018 году из общего числа принятых полицией 788 решений в 746 случаях потерпевшими были женщины. Но при этом было и 42 мужчины. Но по отношению к мужчинам больше случаев такого насилия, когда страдает, предположим, отец от рук сына. Только в небольшом числе случаев агрессорами были женщины.

Согласно статистике за первое полугодие, средний возраст семейного насильника составляет 44 года. Средний возраст потерпевшего — 45 лет. Потерпевшие, получается, взрослее. Но это и потому, что

очень много случаев, когда матери рыдают от насилия со стороны своих детей. Или от сына, или от дочери — много случаев, когда бабушки страдают от внуков».

Подробную статистику таких правонарушений по регионам в Полиции порядка пока не обобщают, сообщила Штраус, однако, по ее словам, в первом полугодии 2019 года больше всего полицейский решений об отделении абьюзеров от семей было принято в Латгальском регионе. На втором месте — Рижский.

«Хотя в первый год, когда полиция начала принимать такие решения, именно в Латгальском регионе их было очень мало. Думаю, в первую очередь потому, что общество было не информировано о такой возможности, а во-вторых, люди боялись последующей реакции. Люди понимают, что есть реакция государства на насилие».

Обращаться в полицию за помощью нужно обязательно, а в какой момент — это решать должен сам пострадавший. Это тема для разговора с психологом, признала Штраус, но есть, по ее словам, один четкий критерий: страх.

«Если человек начинает бояться, что может столкнуться с физическим насилием, то надо обязательно брать трубку и обращаться за помощью! И когда приедет полиция, или будет суд — они разберутся. И они скажут, есть ли повод насильника изъять из семьи.

Конечно, мы хотели бы жить в таком обществе, где нет насилия! Где нет вообще никакого зла. Но всегда будут люди, которые поднимут руку на своего близкого. К сожалению, такое во всем мире есть. Но я думаю, что именно такими институтами, такой превенцией мы можем максимально добиться, чтобы сокращались такие случаи».

За нарушение запрета на приближение к семье нарушителю грозит лишение свободы на срок до трех месяцев, принудительные работы или денежный штраф.         

Аналитика
Аналитика
Новейшее
Интересно