Либа Меллер: Фантазии о былом, или Даже Пристрастный зритель столько не выпьет

Двойственное послевкусие оставляет постановка Лиепайского театра «Да здравствует богема!». С одной стороны, забавных, ностальгических и узнаваемых моментов — предостаточно. С другой — от постановки такого формата странно было бы ждать исторических откровений. Да и Валдис Луриньш, режиссер и автор сценической версии, сказал, что «Эта история — частично фантазия, основанная на реальных событиях». В общем, Пристрастный зритель вышел из зрительного зала в некоторой растерянности — вроде бы классно, а вроде чего-то не хватает.

О возникновении идеи постановки, а также трех источниках и трех составных частях марксизма... э-э-э, простите, заносит слегка после такого основательного погружения в советское прошлое, которое происходит во время спектакля… Попробую начать еще раз.

В общем, идея поставить спектакль о жизни творческого люда в советские времена появилась в Лиепайском театре давно. За реализацию взялся режиссер Валдис Луриньш. Он сделал сценическую версию, взяв за основу мемуары поэта Андриса Бергманиса «Богема была нашим образом жизни», книгу журналиста и многолетнего редактора лиепайской городской газеты Kurzemes Vārds Анджила Ремеса «Однажды в Лиепае», и Vāgūzis, написанную лиепайским фотографом Улдисом Бриедисом вместе с писателем и публицистом Эриком Ханбергом. Довольно подробно обо всем этом рассказывалось тут, нет смысла повторяться. Там же объясняется, и что такое Vāgūzis. А подробности обо всей творческой команде создателей постановки тут:

В результате получился спектакль «Да здравствует богема!» с подзаголовком «Музыкальная история о времени». В самом начале спектакля актеры заявили публике — мол, хотите знать, как это всё на самом деле было — прочтите Бергманиса. Далее актер Каспар Карклиньш объявил, что Бергманисом сейчас постарается быть он, а актер Эдгар Озолиньш — что он будет изображать Улдиса Бриедиса. И добавил: «Хотя какой из меня Бриедис...» Суть этого заявления стала ясна в финале, но об этом позже. Затем последовало пояснение понятия «богема», мол, «цыганщина» это, если уж буквально, а вообще — писатели, актеры, художники и примкнувшие к ним. В советское время их называли «творческой интеллигенцией», если кто забыл.

Потом публику порадовали отвязным рок-н-роллом и понеслось — старшеклассники обсуждают предстоящую вечеринку, причем Петерис Лапиньш напевает «Я из пивной иду, я никого не жду» на русском. А вот завуч явилась на урок истории КПСС и устроила проверку знаний, сделав вывод, что ни-че-го-шень-ки народ не знает, а скоро экзамен.

Неправда — «учиться, учиться и еще раз учиться!» от зубов отлетало.

И снова учительница истории КПСС дает задание прочитать сколько-то там страниц, а школьники, глядя на нее с обожанием, просят: «Давайте поговорим о книгах, которых нет в учебнике литературы! О Чаке, например...». Стихотворений хороших латышских поэтов, а также классической уже эстрадной музыки тех лет в постановке полно. И песни: Имант Калниньш, Раймонд Паулс, Menuets... Музыка, к слову, была в живом исполнении — в кои веки открыли оркестровую яму и в ней разместились Нормунд Калниньш и другие музыканты. Голоса у многих актеров Лиепайского театра великолепные, Сигита Евглевска особо в душу запала. (Примечание за кадром: все актеры, кроме двух главных героев, исполняют множество ролей, вполне безумный калейдоскоп получается, а может — вихри времени, это уж как посмотреть.)

Биографические отрывки перемежаются рассказами о местах рижских и лиепайских богемных тусовок и пьянками, рассказывается, как Лиепая стала закрытым городом, а вот и классическая коммуналка, аж оторопь берет. Сюра добавляет Агнесе Екабсоне в школьной форме с пионерским галстуком, поющая посреди этого бедлама «Пусть всегда будет солнце».

Рядом жиличка гладит какую-то тряпку... чайником. А вот и истории о легендарной личности — Фрицкаусе, начальнике «Большевика» (был в Лиепае такой рыболовецкий колхоз). Среди прочего

в стиле «а вот еще был случай» рассказали и очень бородатый одесский анекдот «я, Рабинович, с одной стороны, и Одесское пароходство, с другой стороны, обязуемся покрасить пароход». Публика снова взорвалась хохотом, а Пристрастный зритель остался в некотором недоумении — зачем тут был этот баянище?

Оба действия и идут такими чудесными кусочками, грустными и смешными: о тяжелом дне поэтессы Визмы Белшевицы и о том, как в ночи достать бутылку спиртного; о влюбленности Бергманиса в еврейскую девочку и трогательных стихах; о том, как латыши во время чемпионата мира по хоккею 1972 года болели за Чехословакию и радовались проигрышу СССР, страны, которая четыре года назад раздавила танками Пражскую весну; о девицах из публичного дома для моряков-иностранцев и ночи перед православным Рождеством с исступленной буквально молитвой; о том, что с каждым годом на кладбищах становится все больше огоньков поминальных свечей... Нет, хватит пересказывать. Хотя — еще кусочек. Почти в финале упоминается смерть Андриса Бергманиса — он замерз в декабре 2009 года, возвращаясь домой после встречи с бывшими коллегами на мероприятии закрытия типографии Preses nams...

На задник сцены постоянно проецировались фотографии Улдиса Бриедиса и советские плакаты,

атмосфера тех лет — очень узнаваемая! — создавалась на раз. В общем, публика постарше ностальгировала вовсю.

Овации в финале были долгими. А когда Валдис Луриньш со сцены выдал — мол, Анджил Ремес, Улдис Бриедис и Эрик Ханберг, несмотря на то, что в молодости активно употребляли (тут последовал характерный жест ладонью по шее), прекрасно сохранились!.. Вся троица поднялась на сцену, зал буквально взвыл и зрители продолжили бисировать стоя.

Позже, когда публика стала расходиться, Пристрастный зритель поинтересовался у Анджила Ремеса, как ему понравилось. Уносясь вдаль с охапкой цветов, почетный редактор Kurzemes Vārds отметил — мол, одно могу сказать, Бриедис таким никогда не был!.. Ну да, Эдгар Озолиньш заметно выше своего героя.

В общем,

«Да здравствует богема!» — та постановка, на которой публика постарше будет просто слезами умываться от умиления и узнавания. Молодежь сможет составить некое представление о том, как жилось в советское время.

Хорошей музыки и песен в прекрасном исполнении много, лиепайская публика это традиционно любит. И всё же — для полного восторга чего-то не хватает.

Но чего? Герои постановки, с учетом количества постоянно потребляемого спиртного, явно бы сказали, что «без пол-литра не разберешься».

Но Пристрастный зритель столько не выпьет.

0
Добавить комментарий
Комментировать, используя профиль социальной сети
За эфиром
За эфиром
Новейшее
Популярное