Кино-логика Дмитрия Белова: Самолётом, тральщиком, эсминцем

Однажды, а потом ещё дважды посмотрев «Мементо», трижды «Престиж», четырежды «Тёмного рыцаря», пять раз «Начало» и шесть раз «Интерстеллар», начнёшь отсчитывать дни до нового фильма Кристофера Нолана. Даже если новый фильм — это военная драма «Дюнкерк».

ФИЛЬМ

«Дюнкерк»
(Dunkirk, 2017)

Почему «даже»? Что, военная драма — это какой-то недожанр? Конечно же, нет, глупыш! Это очень даже дожанр, можно мгновенно вспомнить несколько шедевров: «Апокалипсис сегодня», «Взвод», «Цельнометаллическая оболочка», «Спасение рядового Райана», и всё это пиршество — так, на скорую руку. Дело в другом. Фильмов у Кристофера не так уж много, но он успел снять и малобюджетный артхаус, и дорогущий комикс, и земную фантастику, и космическую одиссею. И практически все его фильмы содержали какую-нибудь сумасшедшинку, какой-то трюк, какую-то петельку в сознании или в пространстве-времени. Учитывая то, что сценаристами фильмов Криса обычно выступает сам Крис и его брат Джонатан, мы вполне можем назвать эти фокусы нолановщиной (англ. nolanity).

Нолановщину любят, по моим прикидкам, 70 процентов зрителей и ненавидят 18. Пять процентов равнодушных (нет сердца), три процента притворяются равнодушными (нет совести), два процента тех, кто не смотрел (нет времени) и два — кто не понял (ну, вы поняли, кто это). Из любви к нолановщине и выросли ноги моей тревоги за новый фильм:

не будет ли режиссёру тесно в клетке реальных исторических событий? Он же не Тарантино, который прихлопнул Гитлера, и никто ему слова не сказал.

Оказалось, что всё в порядке — Нолан чувствует себя в этих жёстких рамках, как рыба в воде. И это не только фигура речи: Кристофер, захватив свою винтажную плёночную камеру и оператора Хойте Ван Хойтема, совершенно буквально погрузился в воду и принял непосредственное участие в съёмках затоплений. А потом, сгорбившись в освещённой красным фонарём комнатке, мокрыми, сморщенными пальцами лично склеивал кадры своей идеальной военно-исторической драмы (но это не точно). Нет никаких сомнений, что фильм получился именно таким, как хотел Нолан. Идея снять события в Дюнкерке родилась 20 лет назад, и наконец режиссёр наработал себе столько авторитета, что американская студия Warner Bros. легко выделила 150 миллионов на британский военный фильм. А в мастерстве Нолана не сомневаются даже ноланоравнодушные и ноланоненавистники.

События мая 1940-го года предстают перед нами в немного рваной хронологии и с четырёх пересекающихся точек зрения: двое молоденьких солдат, пытающиеся покинуть Дюнкерк; пара офицеров на причале; отец и сын, отчаливающие на яхте от берегов Англии по призыву властей и зову сердца; звено истребителей «спитфайр» королевских ВВС.

Сцены длинные, мрачные и тяжеловесные: ветер перекатывает густую желтоватую пену, шумят стальные волны, глаза под широкополыми касками оглядывают небо в ожидании нового налёта, новой смерти.

Милый Ханс, дорогой Циммер не замолкает ни на минуту, только чуть прикручивает ручку во время немногочисленных диалогов — завывает и скрежещет на пороге физической боли в ушах, поддерживая депрессивную, гибельную атмосферу. Взрывы бомб, рёв самолётных моторов и металлический стук крупнокалиберных пулемётных пуль и вовсе шагают за порог, заставляя зрителя вздрагивать и давая ему возможность чувствовать низкие вибрации всем телом.

Среди прочего, Кристофера Нолана упрекают в излишнем увлечении конструированием сюжетов, в которых людям достаётся мало внимания. Иначе говоря, в бездушии. Причём стоило пилоту Куперу заплакать после 20-летней разлуки с детьми — так это уже «сопли». Никаких полутонов — ноланокритики очень строги. В новом фильме — целая группа героев, которых сложно назвать главными, все они — фигурки на большой шахматной доске, ни одной раскрытой судьбы, только обрывки, кусочки и клочки, складывающиеся в одну общую судьбу, они — просто чуть более яркие лица на групповом фото.

Люди «Дюнкерка» умирают и выживают преимущественно молча, и даже короткая предсмертная речь одного из персонажей режет глаз.

За общей внешней эмоциональной скупостью отчётливо читается внутреннее напряжение, и даже эта скупая эмоциональность получает свою жуткую кульминацию на яхте Moonstone.

В этом фильме нет женщин — за исключением пары медсестёр, разливающих чай. Не время соплей. В нём нет немцев: только самолёты, пули и пара размытых силуэтов в касках. Невидимый, более страшный враг, всё туже сжимающий кольцо. В нём нет nolanity, разве что точка «спитфайра» над бескрайними морскими просторами под циммеровский орган что-то смутно напоминает. Да, оказывается, не только композитор, но и оператор работал с Ноланом над «Интерстелларом». В «Дюнкерке» почти нет лица героя Тома Харди — на протяжении всего фильма его закрывает лётная маска. Вспоминая Бэйна из «Возрождения легенды», задумаешься: если Нолану так не нравится лицо Харди, может, ему стоило бы нанимать кого-то подешевле?

С этим лётчиком (а вернее, с выполненным им в финале боевым манёвром) связан единственный более-менее серьёзный исторический «косяк», замеченный специалистом по Второй мировой войне, оказавшимся моим соседом в кинотеатре. Но я думаю, что финальные кадры — это скорее символы важнейшей роли британских ВВС в дюнкеркской операции, ведь в самом коротком фильме Нолана им сколько времени ни отведи — всё будет мало. Если это так, то историческую достоверность можем считать нетронутой, а «мессеры», «хейнкели», «юнкерсы», эсминцы и солдатские шинели — аутентичными (и, кстати, снятыми вживую, без компьютерной графики, если это кому-то важно).

Кино о подвиге каждый дурак снять может. Ты сними кино о военном поражении, найди и покажи героев при отступлении.

Сколько уже армии спасать народ, пусть и народ разок спасёт свою армию. Без гимнов, без салютов, без помпы, как долг, как будто только так и надо. Мне кажется, что получился очень хороший, пусть и необычный для режиссёра фильм, масштабная арт-зарисовка важного исторического события о том, что за родину не только можно умереть, но и нужно выжить. Моим любимым нолановским произведением он не станет, я жду от Кристофера немного другого.

Ничего, подожду ещё. И — спасибо за «Дюнкерк».

Новинки ближайшего уикенда

Говорят, Люк Бессон снял то ли что-то вроде «Пятого элемента», то ли что-то вроде «Аватара» и назвал это «Валериан и город тысячи планет». Идём определяться. У Бессона два автомобильных конкурента:

Тачки 3 (Cars 3, 2017)

Ставшие правилом шесть недель задержки — и новый фильм студии Pixar в наших кинотеатрах. Конечно, новый он условно — надеюсь, клепая добротные и надёжные продолжения, пиксаровцы готовят нам что-то гениальное вроде «Валл-И» или «Головоломки». Думаю, что если вам сразу понравились приключения антропоморфных машинок, то и на третью часть надо идти.

Овердрайв (Overdrive, 2017)

Кто ты, Антонио Негрет? Ты наглец, решивший снять пенку с очередной отхлынувшей волны «форсажей». Ты посадил за руль Скотта Иствуда, сына Клинта, и отправил его красть феррари 1968 года для злобного криминального босса. Ты снабдил нехитрый сюжет взрывами, трюками и гламурными девицами. Я не могу поверить, что это работает, если ты не Джордж Миллер или это не «Форсаж-9». Не могу поверить, что всё так просто.

0
Добавить комментарий
Новейшее
Популярное