Елена Глазова: «Сияние в поражении» – выставки в Центре современного искусства Вильнюса

До 8 марта в Вильнюсском центре современного искусства (ВЦСИ) можно успеть посмотреть три выставки – «Я сияю, я сияю, я сияю в своем поражении» польской художницы Марии Лободы, «Национальная портретная галерея» литовской художницы Патриции Йуркшайтите и «Отсутствие опыта» Индре Шерпитите – литовской художницы, живущей в Лондоне.

«Я сияю, я сияю, я сияю в своем поражении»

СПРАВКА

Центр современного искусства  в Вильнюсе – крупнейший художественный центр среди стран Балтии.

Общая площадь выставочного пространства - 2400 кв.м.

 

Здесь периодически представлены выставки-ретроспективы известных литовских и зарубежных мастеров.

Важнейшим направлением деятельности центра является представление новейших тенденций в мировом искусстве. В центре проводятся лекции, семинары, перформансы, показы фильмов и концерты современной музыки.

 

Здание открыли в 1968 году как Выставочный дворец искусств. Вплоть до 1988 года он функционировал в качестве ответвления Литовского музея искусств.

 

С 1992 года ЦСИ является независимой институцией, главным образом финансируемой Министерством культуры Литвы. В 1997 году  ЦСИ был преподнесен в дар архив арт-движения Флуксус (его участниками были такие известные художники, как Йозеф Бойс, Йонас Мекас, Йоко Оно и многие другие) - в честь со-основателя Флуксус, литовца Джорджа Мачунаса (George Maciunas).

 

Кабинет функционирует  в виде перманентной выставки.

 

При ЦСИ находится кафе, излюбленное место литовских и иностранных художников.

 

Ежегодно центр посещает около шестидесяти тысяч человек.

Мария Лобода (Maria Loboda) с проектом «Я сияю, я сияю, я сияю в своем поражении» занимает внушительное пространство в тысячу квадратных метров главного выставочного зала ЦСИ. Своей процессуальностью, торжественностью, гигантоманскими формами и репетитативностью

выставка имеет структуру, схожую с формой древнего песнопения, на которое указывает и поэтичность названия выставки. Это голос надежды во время упадка и его ритмическое священнодействие устремлено в неизвестность.

Предмет исследования Лободы –

древнейшие художественные артефакты, утерянные для человечества (в частности, благодаря недавним  военным действиям на Ближнем Востоке).

Художница работала с макетами артефактов и производила серию взрывов – подорванные останки макетов исторических ценностей формируют раздробленный, разбросанный  рельеф на стене главного выставочного пространства. Благодаря потере оригинала этих артефактов могут возникнуть следующие вопросы – каков отсчет, откуда ведет свое повествование нынешняя культура? Пошатнется ли основа, на которой зиждется конструкция преемственности искусства на протяжении тысячелетий? Способны ли копии заменить оригиналы исторических произведений искусства?

Лобода конструирует гигантские шарады – скульптуры-загадки, ответ на которые предстоит найти посетителям. Исполинские буквы-арки заполняют помещение выставочного зала, на них расположены подсказки из всевозможных предметов – детские игрушки, пластиковая бутылка с водой, надписи и т.д..

Процессия букв-арок приводит зрителя в макет выгоревшей комнаты с сохранившейся на стене фотографией помещения с предметами искусства

– нечто вроде призрака уцелевшей в огне документации некогда существовавшей цивилизации.

Это путешествие по загадочным объектам

проводит зрителя по лабиринту символов перехода и трансформации человека и искусства – на другой, пока неясный уровень развития.


«Национальная портретная галерея»

Патриция Йуркшайтите (Patricija Jurkšaitytė) представляет выставку концептуальной живописи «Национальная портретная галерея», состоящую из портретов  молодых женщин, выполненных в особых условиях.

Женщины должны были позировать, сидя перед зеркальным стеклом, которое используется для опознания преступников – с другой стороны стекло прозрачно.

Художница рисовала портреты, находясь с прозрачной стороны, таким образом модели не могли ее видеть. Позировавшие

были вынуждены смотреть на свое собственное отражение в зеркале, благодаря чему их лица кажутся отчужденными. Художница таким образом добивается стирания эмоциональной связи между портретом и зрителем, разрушая иллюзию классической репрезентации.

Зритель может смотреть на этих женщин, но они остаются не полной портретной репрезентацией, а некой отчужденной фикцией. 

Лица смотрят на себя через зрителей. 

Художница рефлексирует на тему классического отображения индивида в западноевропейском искусстве и задается вопросом идентификации зрителя через отсутсвие ортодоксальной эмоциональной связи с изображенным.

 

«Отсутствие опыта»

Индре Шерпитите (Indrė Šerpytytė) рассматривает образы, тиражируемые масс-медиа с позиций пост-минималистического концептуального искусства

- вуайеристический консьюмеризм изображений насилия и тенденции отворачиваться от такого рода визуального материала с отвращением.

Выставка включает в себя работы «2 секунды цвета» - монолитные, светящиеся неоном кубы, разбитые на монохромные сегменты –

незагрузившиеся в поисковой системе изображения фотографий и видео-материалов экзекуций, производимых Исламским государством в 2014 году и циркулировавшие в масс-медиа.

Google наделял незагрузившиеся картинки цветом, который доминировал в изображении

– черный мог быть цветом одежды палача, оранжевый - одеждой жертвы, желтый – цвет песка пустыни.

«2 секунды цвета» использует эти цвета для организации серии монолитных блоков. Звуковой ряд выставки описывает оригинальное содержание документального материала.

Очевиден контраст между торжественностью и спокойностью светящихся монолитных блоков, напоминающих рекламные щиты, и скрытого содержания изображений, которое не раскрывается зрителям визуально, а только через аудио-описание сцен насилия. Благодаря темпоральной задержке восприятия материала и пространственной организации пространства, зритель становится вовлеченным в композицию процессуально – по аналогии с восприятием минималистических скульптур.

Эстетизация изображений насилия отсылает к проблематике постановочности экзекуций, расчитанных на внимание масс-медиа.

Выставка служит

мемориалом жертвам насилия, послужившего материалом для визуального ряда, даже если тела жертв не показаны зрителям очевидно.

Отсутствие изображения тел свидетельствует о необходимости внесения некой лакуны при возведении мемориала памяти жертв – символизируя невосполнимую потерю жертвы, а также сложность репрезентации и возможности воспоминания насилия, травмы и потери.

Как подчеркивает сама художница, изображения и мемориалы насилия и травмы никогда не дают удовлетворительного завершения и окончания: отсутствие должно преследовать репрезентацию.

0 комментари
Добавить комментарий
Комментировать, используя профиль социальной сети
За эфиром
За эфиром
Новейшее
Популярное