Алексей Романов: Четыре психопатки в свете китайского фонарика

Вроде бы комедия... Так определен жанр спектакля, премьера которого прошла в рижском Театре свободных актеров. Он поставлен по пьесе болгарского драматурга Яны Добревой и называется «Песочные человечки». 

Постановка - очередная попытка разобраться в душе женщины и мотивах женских поступков, что, кстати, весьма популярно в драматургии стран бывшего соцлагеря. Например, «Гардения» Эльжбеты Хованец из Польши, «Женская гримерка» Арношта Голдфлам и «3SESTRY2002.CZ» Ивы Воланковой из Чехии, «Проститутки» Феджы Шехович из Хорватии. А еще пьеса «Не до смеха!» хорватского прозаика и драматурга Миро Гаврана, к творчеству которого  приобщился и Рижский русский театр, поставив его комедию «Все о женщинах».

И вот сейчас театр ОСА познакомил рижан с пьесой Яны Добревой. Она, выпускница факультета журналистики Софийского университета, работает в театральной редакции Болгарского национального радио. Как драматург известна далеко за пределами своей страны. Ее неожиданные тексты с острыми абсурдистскими нотками и мощным эмоциональным зарядом привлекают театральные труппы в разных странах и получают отклик у зрителей. Пьесы Добревой неоднократно отмечались премиями на престижных международных конкурсах и фестивалях.

В «Песочных человечках» на сцене четыре дамы – все в кризисном душевном состоянии.

На прием к психологу приходят мать и дочь. Мама с большим чемоданом – типичная демонстративная истеричка, лезет ко всем с советами, устраивает нелепые шоу, привлекая к себе внимание. Ее высказывания порой грубы и неуместны, порой забавны и остроумны:

«Мой брат стал министром сельского хозяйства, и поэтому я мою фрукты с мылом и буду мыть их с мылом до тех пор, пока он будет на этом министерском посту»

Роль матери в спектакле играет Наталья Маркелова.

Ее дочь - Мария в исполнении Наталии Бух - глубокий грустный невротик. Из-за ролевой инверсии «мать-дочь», Мария живет не своей жизнью. На это накладываются влюбленность в маминого сожителя и рухнувшая мечта о карьере скрипачки. Все это привело к нарочито показному неприятию матери, которое выразилось в собирании детской мозаики.

Мозаика называется «песочные человечки» и состоит из набора деревянных фигурок. Они могут цепляться друг за друга, образуя разные неожиданные и красивые конфигурации. Если убрать одного человечка, вся конструкция рушится как карточный домик.

«Если бы я могла загадать желание, я бы попросила сделать все вокруг немножко красивее… И чтобы не дрожать от холода. Климат меняется, идет глобальное потепление, а мы дрожим от холода.

 Я бы хотела, чтобы я снова играла на скрипке, а не составляла картинки из мозаики… Не люблю мозаику. Правда, она учит молчать и находить выход из тупика… Но не люблю ее…»

Еще одна героиня пьесы, которую играет Елизавета Лебедева, – судья, которая всю жизнь презирала и стыдилась свою мать – проститутку. Это довело ее до мужененавистничества и психастении со всей ее симптоматикой - деперсонализацией, нерешительностью, «умственной жвачкой», навязчивыми состояниями. Она грызет ногти, прячет лицо под шляпкой, боится яркого света, избегает физического контакта и откровенных разговоров. А еще мечтает ни больше, ни меньше, осуществить мировую революцию.

«Нужно создать нового человека! Да, нас нужно сравнять с землей и начать все сначала! Механизм сгнил! Покрылся плесенью! Нужны новые внутренности, новые сердца. Все органы необходимо заменить! Так больше нельзя…»

И, наконец, еще один персонаж, которого воплощает на сцене Светлана Столярова. Назовем ее студенткой с китайским фонариком, поскольку она все время носит его с собой. У нее маниакально депрессивный психоз, поэтому она запредельно энергична, непоследовательна, кидается от одного дела к другому, ничего не доводит до конца. Может неожиданно запеть и пуститься в пляс.

«Вчера начала бизнес, для пения не остается ни одной свободной минуты! Нет, не злюсь! Сейчас у меня другие дела, злиться буду потом! Банк рухнул… Дурак! Ох, сперва закончу с вами, потом буду злиться на банк… Смотрите, здесь включается, здесь выключается. У меня гуманитарные способности, но теперь заставляют… Я спрашиваю, у вас есть фура?»

Студентка пытается исполнить роль так и не появившегося психолога. Но и это делает слишком напористо и бестолково.

Вообще-то как-то напрашивался такой поворот сюжета – она вовсе не практикантка, а тот самый психолог, которого ждут. И вся ее суета и беготня с китайским фонариком – не что иное, как профессиональный прием, чтобы разговорить пациенток, вытянуть из них то сокровенное, что даст ключи к лечению. То есть ожидалась интрига, которая нередко используется в драматургии. Вспомним пьесы таких корифеев, как Жан Жене, Фридрих Дюрренматт, Джон Бойнтон Пристли. Но Яна Добрева не пошла по этому беспроигрышному пути.

Однако, и в отсутствие псохолога, у него в приемной сама по себе возникает атмосфера групповой психотерапии. Взрывы эмоций, откровения, некоторая видимость разрешения кризисных ситуаций и взаимопонимания.

К сожалению, автор приводит героев к весьма банальному выводу – им просто не хватает любви. Хотя все истории предполагают более глубокий анализ и не столь простое их разрешение. Поэтому резкая смена поведения героинь в конце пьесы до слез трогательна, но жизненно неубедительна.

Впрочем, это театр. У него есть свои правила игры, по которым драматичные ситуации разыгрываются здесь так, что это и правда, вроде как комедия. И со всем этим актрисы справляются очень успешно в рамках задач, поставленных режиссером Игорем Куликовым. Они играют ярко, балансируя на грани комедии и драмы.

И в самом конце отчаянный крик: «Только не прерывайте меня. Только не прерывайте...», улетающий куда-то в пространство через трубку мобильного телефона. Он звучит не столь безнадежно, потому что улетает вместе с горящим китайским фонариком. Призрачный свет надежды, устремляющийся ввысь.

0
Добавить комментарий
Новейшее
Популярное