Андрей Шаврей: Вахтанговский в Риге — не «Тевье-молочником» единым

Два вечера на сцене «Дайлес» с двумя составами с участием шести народных артистов России гастролировал Московский государственный академический театр им. Е. Вахтангова. Была представлена постановка худрука театра Римаса Туминаса «Улыбнись нам, Господи!». Спектакль на еврейскую тему, который, уж извините, но напомнил мне финальную фразу фильма недавно побывавшего в Риге Александра Сокурова «Русский ковчег»: «И жить нам вечно, и плыть нам вечно».

После премьеры в Москве зрительские мнения разделились, без полутонов. Кому-то спектакль показался тягомотным, удручающим, депрессивным. Кому-то – выдающимся, философским и всё же жизнеутверждающим.

Исполнитель роли Авнера Розенталя Виктор Сухоруков, игравший два вечера подряд, на пресс-конференции в Риге сказал, что, наверное, какое-то количество зрителей уйдёт после первого отделения. Надо сказать, ушли совсем немногие, человек 20, после спектакля – искренние аплодисменты благодарности.

Тем не менее, и у нас были разные мнения. На отрицательные отзывы хотелось бы ответить следующим образом.

Во-первых, вызывают лёгкое раздражение те зрители, которые идут «поглазеть» на знаменитостей. Ну а потом, в перерыве, насладившись лицезрением Маковецкого, Симонова, Гуськова, Сухорукова, Князева, Рутберг, — раз, и исчезнут в рижском пространстве. И проявятся в фейсбучном. Надо напомнить, что всё-таки театр прежде всего, пусть извинят меня артисты — искусство режиссёра и автора пьесы. А что до артистов, то — да, между прочим, тот же Евгений Князев не просто знаменитость по сериалу про ясновидящего Вольфа Мессинга, но и великий актёр и ректор Театрального института им. Б.Щукина.

А во-вторых... Мои глубокие соболезнования тем, кто, идя на этот спектакль, ожидал после тяжкого трудового дня увидеть сплошные «хава-нагилы» и еврейские анекдоты. Всё же, идя на именитую постановку, предварительно следует понимать тему, в которую погружаетесь. Театр – тоже работа, а не просто отдохновение. А готовиться к просмотру неординарной постановки не пробовали?

А она совсем не водевильная – тема российского еврейства начала прошлого века. И ещё раз извините, но не надо быть умудрённым историком, чтобы знать о таких понятиях, как «черта оседлости», ограничение прав евреев в Российской империи. В конце концов, «Тевье-молочника» Шолом-Алейхема знают многие. Ну а то, что «евреи всегда жили хорошо и богато» — удел тёмных антисемитов.

Навскидку — кто из подавляющего большинства наших зрителей назовёт какое-либо другое произведение на заданную тему, кроме «Тевье-молочника»? Пауза. Наверняка все назовут «Поминальную молитву» в «Ленкоме» — тот же «Тевье», элегантно адаптированный Григорием Гориным и Марком Захаровым. Хороший спектакль. После смерти исполнителя роли Тевье — Евгения Леонова этот спектакль был показан в Риге, тут же, в «Дайлес», в 1996-м — с Владимиром Стекловым. Что дальше?

Намного меньше людей вспомнят телевизионную версию «Тевье-молочника» 1985 года, где главную роль играл душа Вахтанговского театра, великий Михаил Александрович Ульянов, его супругу — Галина Борисовна Волчек. Жаль, эту телеверсию не показывают…

О том, чтобы кто-то знал произведения нобелевского лауреата Исаака Башевица-Зингера — не мечтаем, тут уж единицы в теме.

Так вот, один из несомненных плюсов нынешней постановки в том, что Римас Туминас «воспользовался служебным положением». И представил нам спектакль о судьбах еврейства в его родной Литве — время действия и обстоятельства во многом схожи с «Тевье-молочником». Туминас расширил для нас географию литературы на эту тему. Автор романа, который стал основой спектакля, намного менее известен — Григорий Канович.

Туминас ещё и инсценировал спектакль, что не такая уж лёгкая задача.

Хотя внешне всё относительно просто. Текст о трагической судьбе трёх евреев, которые из глубинки Литвы едут в Вильнюс, в этот «литовский Ершалаим», чтобы узнать о судьбе сына Эфраима, покушавшегося на жизнь генерал-губернатора, просто пересыпан еврейским юмором и афоризмами. В кульминационные моменты второго акта, когда сюжет достигает отчаянного драматизма, господин Туминас ещё добавляет целую порцию анекдотов.

«Мысль – пуля. А пуля – мысль. Что за времена? Сейчас пуль больше, чем мыслей!» — одна из многих фраз этого спектакля, становящихся своеобразной декорацией действия.

Все три часа на сцене — телега с тремя евреями. Она по сюжету постоянно едет, хотя на сцене ни разу не двигается. Телега со скарбом, к которой постоянно присоединяются то волки, то люди. То неизвестный еврей без имени, который едет очень далеко – в Палестину, навсегда. То пьяный царский солдат, выдающий ещё тот водевильный моментик (в этих делах Туминас, кстати, мастер – в самую печальную историю умеет органично добавить порцию смеха). То литовский крестьянин в блестящем исполнении Виктора Добронравова, который почти в финале плачет: «Если бы я был царём, то всех бы сделал евреями!»

И то верно – чтобы все поняли, в чём истинный смысл бытия.

На палке над повозкой — белый платок. Понятно, что эта повозка — своеобразный Ноев ковчег, который мотает посреди бездны. А путь этот — бесконечен в прямом смысле, а уж в экзистенциальном…

Эфраим, кажется, понимает всё с самого начала — этот путь из глубинки Литвы в Вильно, а для кого-то в Иерусалим — всё одно — путь в Вечность. Поэтому преимущественно молчит.

Большой русский артист Владимир Симонов в этой роли молчит потрясающе! Можете представить в этой же роли пронзительного Маковецкого…

«А в раю хорошо?» — спрашивает Авнер в трогательном исполнении Сухорукова, герой которого мечтает стать после смерти деревом, желательно клёном. «Попадём — увидим», — изрекает немногословный Эфраим.

Авнер потом умрёт и уйдёт к свету, улыбнувшись нам потрясающей знаменитой блаженной сухоруковской улыбкой. А Эфраим скажет в своём печальном монологе, что после Розенталя, которого хоронят, покрывая могилу камнями (всё верно!), останется не дерево, а проросшая из сердца память.

А хорошо говорил Авнер в финале первого акта: «Евреи, хватит две тысячи лет сидеть в тени!» — и под потрясающую музыку Фаустаса Латенаса все идут к солнцу, которого у нас в Балтии, конечно, маловато…

У Туминаса это путь вне времени и пространства. В финале все путники встанут у ворот Вильно, будто у святого града. А из ворот выйдут… не солдаты, а люди в противогазах, повяжут всех и начнётся дезинфекция. Из вышины выйдет портрет еврейской семьи в свечах, который будет крутиться, на оборотной стороне — сапожки, детская обувь.

Сколько там лет водил Моисей своих людей по пустыне? 40? Если действие этого спектакля происходит в начале прошлого века, то вы отлично понимаете, что было через 40 лет… Не метафора режиссёра, а как констатация исторического факта.

Для меня, возможно, осталась не до конца ясной роль козы в исполнении… народной артистки России Юлии Рутберг. Да, она играет настоящую хромоногую козу — в самом начале, в деревне. И в самом конце она вновь появляется и устраивается на то же место, где была в самом начале — в кресле в вышине над воротами. Конечно, символ. Наверняка ветхозаветный. Но что тут разбираться зрителю, если даже опытные не то, что в Ветхом, но и в Новом завете не понимают ровным счётом ничего…

А теперь — своеобразный постскриптум. Необходимо отметить два момента вне сцены. Но бывает же так, что жизнь и театр совпадают! Редко, но метко. Маковецкий этот спектакль играл явно в память родившегося и работавшего до недавних дней в Риге человека, одного из самого близкого в его жизни. Этот человек очень хотел приехать 19 апреля в Ригу из Израиля, чтобы увидеть эту обетованную театральную тему и территорию. Увы, умер. И слова Эфраима о том, что остаётся память, произрастающая из сердца, тут звучали совершенно особенно и не театрально!

А автор этих строк на следующее ранне утро после длинного спектакля уехал… в Литву. Так совпало — пресс-тур в Биржай, северная окраина Литвы. Всего полтора часа езды на автобусе! Всё равно что пол-спектакля, что длится «Улыбнись нам, Господи!» И… попал прямо в те места, откуда начинается этот скорбный путь.

Когда переходили большой деревянный мост через озеро Шервинас, гид вдруг сказал (я специально не спрашивал): «А вон там находилась скотобойня. Такой смрад оттуда в моём детстве нёсся!»

Потом рассказал, что сто лет назад в Биржае 70% населения были евреи. «Бабушка рассказывала, как в 1941-м город сразу опустел – всех евреев отвели вот туда, где скотобойная была. Я потом там много косточек находил».

Вот, а вы говорите — театр!

Спектакль поддержал благотворительный фонд Петра Авена "Поколение", часть собранных от продажи средств пойдёт в пользу Фонда Детской клинической больницы для покупки инсулиновых ламп. 

Поделиться
0
Добавить комментарий
Новейшее
Популярное
Выбор редакции