Тайные архивы ЦРУ. «Лесные братья», агенты и прорыв сквозь «железный занавес»

В середине 1950-х годов ЦРУ считало, что располагает довольно разветвленной сетью агентов в Латвии. «Железный занавес» не был абсолютно непроницаемым: западным спецслужбам удавалось забрасывать за него специально подготовленных людей. Вытащить обратно на Запад отработавшие по контрактам «активы» оказывалось, однако, задачей гораздо более трудной. «Я призываю вас ответить как можно быстрее — есть ли у меня причины надеяться, что осенью мы уйдем отсюда. Обещания «сделать все возможное» меня больше не устраивают (...)», — писал  в 1955 году один из ожидавших эвакуации агентов.

Подготовку к системному использованию для своих нужд вооруженного антисоветского подполья в Балтии в целом и в Латвии в частности Центральное разведывательное управление США начало, судя по рассекреченным этим ведомством и весной этого года помещенным в публичном доступе документам, летом 1950 года. Первые попытки такого рода предпринимались уже в 1946 году (работа с балтийскими агентами под псевдонимами Tilestone и Tiebars). В 1950 году было принято решение использовать для нужд ЦРУ национальных партизан— «лесных братьев» — и антисоветское подполье в целом. Три направления оперативной работы — развертывание агентурных сетей, поддержка противников советского режима и организация антикоммунистического фронта из организаций латышской эмиграции, как уже писал Rus.Lsm.lv, были объединены в рамках одного плана, проходившего в документах ЦРУ как AECOB/ZRLYNCH.

Правда, уже через 3 года, к 1953-му, развернутая сначала «западная» политико-психологическая часть проекта была признана бесперспективной и свернута.

1. «Меморандум для заместителя директора [ЦРУ] по планированию. Прекращение политико-психологической части проекта AECOB/ZRLYNCH.
Секретно. 31 мая 1955 года


1. Настоящим сообщаю, что упомянутый проект был прекращен 30 июня 1953 года.

(...)

3. (...) было принято решение, что
 

изначальные цели, т.е. объединение латышской эмиграции, организация и поддержка движения сопротивления и политико-психологических действий в зоне интересов, не только слишком амбициозны по замыслу и слишком трудны для исполнения, но и более не являются желательными (...)

Подпись: глава SR-2 (Второго советского отдела — Rus.Lsm.lv) [фамилия вымарана]».

Операции по вербовке среди латышских эмигрантов и перемещенных лиц агентов, их обучению и заброске в Латвию агентов продолжались. Осенью 1952 года ЦРУ считало, что располагает в Латвии несколькими специально подготовленными людьми и готовило отправку еще нескольких.

2. «Меморандум для руководителя, разведывательные операции за рубежом. Проект AECOB
Совершенно секретно. 8 октября 1952 года.

1. Этот проект предлагает совместную деятельность политико-психологического [отдела и отдела] полевых разведопераций, направленную на Латвийскую ССР. Полевая часть операций, для которой и запрашивается разрешение, будет иметь следующие цели:

а) Разработка и подготовка не-американских агентов, которые будут заброшены в Латвийскую ССР, чтобы [служить] опорными точками для других операций, а также собирать оперативную и/или стратегическую развединформацию.

б) Укоренение в Латвии [действующих] под прикрытием резидентов, которые будут помогать другим агентам в проникновении в другие части СССР, и содействовать в достижении удаленных объектов [сбора] развединформации.

2. В данный момент в эту деятельность вовлечены следующие агенты: CAMBARO/1 (в Германии), [псевдоним вымаран] (в США), CAMBARO/2 (в Германии), CAMUSO/11 (в Германии), CAMUSO/12 (в Германии), и еще три агента сейчас проходят обучение в Германии для отправки в Латвийскую ССР.

(...)

5. И британцы, и шведы утверждают, что имеют агентов в Латвии. В случаях, когда это пойдет на пользу ЦРУ и оправдано обстоятельствами, британцы и шведы могут быть проинформированы об определенных аспектах полевых разведывательных операций ЦРУ.

6. Специальное оснащение, требуемое для этого проекта, будет состоять из оборудования радиосвязи (...), личного оружия, [фото] камер, таблеток L и К (яд и стимуляторы соответственно — Rus.Lsm.lv), одежды советского типа, стерильной концентрированной пищи, рублей и товаров для обмена и предложения в виде взяток.

7. Планируется, что, начиная с 1952 года, в целевую зону будет отправляться по одной группе в год.

8. (...) [годовые] расходы на полевую часть этой операции состоят из:

Вознаграждение вербовщику и инструкторам (4 человека) 15 000 долларов
Вознаграждение двум новым агентам 10 000 долларов
Вознаграждение трем агентам в Латвии 7 500 долларов
Оперативные расходы 30 000
Специальное оборудование для двух групп 20 000 долларов
ИТОГО 82 500 долларов

(...)

9. Выплаты в случае смерти или инвалидности максимальным размером 10 000 долларов будут обеспечены [наследникам] агентов, завербованным в рамках этого проекта для заброски в Латвию.

10. Двум агентам, CAMBARO/1 и CAMBARO/2, [по завершению миссии] мы могли бы оказать содействие в переселении в США по обычным иммиграционным каналам (...)

Подписи [вымараны]».

К осени 1955 года ЦРУ считало, что располагает в Латвии достаточно успешно функционирующей сетью — в отчетах появляется с десяток человек. Судя по документам, некоторые агенты, как считало ЦРУ, после заброски в Латвию оказались под контролем КГБ — однако американцы вели с ними работу, исходя из принципа «мы знаем, что они знают». В переписке под грифом «Совершенно секретно» приводились и некоторые факты биографий агентов, а также размеры их зарплат  — хотя истинные имена были заменены оперативными псевдонимами:

3. «Меморандум для руководителя, разведывательные операции за рубежом. Проект AECOB (продление финансирования)
Совершенно секретно. 1 ноября 1955 года.

(...)

2. Персонал [проекта AECOB, находящийся в Латвии]:

а. AECAMUSO/2, Херберт Окало, (п[севдоним]), бежал из Латвии в Швецию и был завербован там в 1951 году. До того он воевал с русскими, сначала в созданном немцами Латышском легионе [Waffen SS], а затем — в составе партизанских групп. Он прошел обучение и был заброшен [в Латвию] в 1952 году (...) Он успешно жил в Латвии, несмотря на стычку с советскими войсками, приведшую к утрате им большей части оборудования и денег. Он также завербовал двух находящихся на легальном положении в Латвии субагентов (...) Он знает, что работает на американскую спецслужбу.

б. AECAMBARO/2, Лаймен М. Хамерет, (п[севдоним]), имеет такое же прошлое, что и AECAMUSO/2. В Швеции он организовал Латвийскую контактную группу для [содействия в] продолжении партизанской борьбы. Он был завербован в 1951 году и перевезен в Германию, где он завербовал AECAMUSO/3, и помог в подготовке других [агентов группы] AECAMUSO. Затем он прибыл в США и оказал помощь в обучении AEBIAS/2. Он был переправлен в Латвийскую ССР в 1954 году с заданием вывезти AECAMUSO/2. Он знает, что работает на ЦРУ.

в. AECOB/1 и AECOB/2 — бывшие члены Латышского легиона и были завербованы в Латвии [агентом] AECAMUSO/2. AECOB/1 работает слесарем и механиком и имеет доступ в правительственные здания. (...) AECOB/2 — управляющий гаражом с доступом к автомобилю и маршрутным документам. (...)

г. AECOB/3 и AECOB/4 — также бывшие члены Латышского легиона, все еще находящиеся в Латвии. Они были завербованы и обучены [агентом] AECAMBARO/2. AECOB/3 в данный момент [работает] учителем в школе. (...) AECOB/4 в 1940-41 годах был агентом германской разведки и, как считается, имеет контакт с другими бывшими агентами. (...)

д. AECAMUSO/3, Борис Левецки, (п[севдоним]), бывший лесоруб, в конце войны стал перемещенным лицом, был завербован в Германии в 1952-м и в том же году заброшен в Латвию. Он поддерживает регулярный радиоконтакт, однако считается находящимся под контролем [советских спецслужб].

е. AECAMUSO/1, Огор А. Фелдман, (п[севдоним]), был направлен в Латвию в 1952 году и считается погибшим, поскольку так и не вышел на контакт. (...)

ж. AEBIAS/2, Чарлз Х. Ноурс, (п[севдоним]), был заброшен в Латвию в 1953 году, не вышел на связь и считается погибшим. (...)

и. [Имя вымарано], живущий в Стокгольме американец, был привлечен к проекту в последний год. Он используется редко (...)

к. Управление, мотивация и прикрытие: все заброшенные агенты получили фальшивые документы.

Чтобы уйти [на Запад], они очевидно должны полагаться на помощь ЦРУ. Они также знают, что ЦРУ управляет выплатой накапливаемой для них зарплаты. Все агенты мотивированы в первую очередь искренней ненавистью к Советам. (...)

4. (...) Это проект рассматривается как наполовину завершенный. Пять агентов были заброшены в Латвийскую ССР и двое из них, как считается, действуют успешно, коль скоро они доложили о вербовке четырех местных агентов с хорошим прикрытием. Эти двое, AECAMUSO/2 и AECAMBARO/2, [в Латвии] встретились. (...) Управление считает, что дальнейшая заброска агентов REDSOX (завербованных среди эмигрантов и перемещенных лиц из стран Восточного блока — Rus.Lsm.lv) в Латвию станет ненужной, если попытка вывезти [AECAMUSO/2 и AECAMBARO/2] окажется успешной. Уже находящиеся на месте активы будут поощряться к увеличению активности, развитию и расширению их раздельных сетей [информаторов]. Оперативный контейнер с техническим оборудованием, деньгами, медицинскими препаратами и документами будет сброшен с воздуха.

Контакт с AECAMUSO/3 будет поддерживаться, хотя мы и считаем, что он под контролем [КГБ], в надежде, что ему будет позволено жить неопределенно [долго]. (...)

6. Запрашиваемые действия. Продление [финансирования] на период с 1 августа 1955 года по 31 июля  1956 года на общую сумму в 26 323 доллара.

Годовые расходы:

Вознаграждение:
2 400 долларов — AECAMUSO/2
2 000 долларов — AECAMUSO/3
6 000 долларов — AECAMBARO/2

Бонусы:
4 200 долларов — AECAMUSO/2
5 000 долларов — AECAMBARO/2

3 000 долларов — дорожные расходы
  420 долларов — оборудование и материалы
   983 доллара — оборудование связи
1 320 доллара — специальные объекты (в оригинале — facilities — Rus.Lsm.lv)

Обязательства:

(1) По отношению к AECAMUSO/3  — обеспечить помощь его гражданской жене и сыну в иммиграции в США. Его жене после переезда в США будет выплачиваться пособие (...)

(2) Бонус в 5 000 долларов AECAMBARO/2 после его ухода [на Запад] или же пособие  по смерти и инвалидности в 10 000 долларов [наследникам], если он провалится.

(3) Бонус в 3 000 долларов плюс по 200 долларов за каждые 6 месяцев, проведенные на службе ЦРУ, для AECAMBARO/2 после его ухода [на Запад]. Он также имеет покрытие в 10 000 долларов в случае смерти и инвалидности.

Подписи [в общей сложности шесть — вымараны]».

Операция по вызволению из-за «железного занавеса» двух агентов, AECAMUSO/2 и AECAMBARO/2, на самом деле началась еще до составления цитируемого выше документа — еще осенью 1954 года. Предыстория подробно изложена в меморандуме для директора оперативного управления ЦРУ:

4. «Меморандум для директора ЦРУ. Предложение по эвакуации [агентов] из Латвии.
Совершенно секретно. 28 июня 1955 года.

(...)

4. Ниже представлены предыстория и текущее положение дел:

а. CAMUSO/2 — латыш, завербованный ЦРУ в Швеции в 1951 году. Он был доставлен в Германию для обучения продолжительностью примерно год, и в августе 1952 года по воздуху заброшен в Латвийскую ССР. Из двух агентов, отправленных вместе с CAMUSO/2, один не попал в зону выброски и не явился на рандеву. Первое же сообщение от него указывало, что он был схвачен.

Второй поддерживал контакт с CAMUSO/2 по плану, однако оба подверглись нападению солдат наутро после заброски. В последовавшей стычке напарник CAMUSO/2 был убит. CAMUSO/2 сумел уйти и добраться до одной из точек поддержки в Риге. Он, однако, был вынужден бросить большую часть оборудования и почти все деньги.

Несмотря на столь зловещее начало и необходимость действовать в чрезвычайно трудных и опасных условиях, CAMUSO/2 продолжил выполнение задания и, по сути, завершил его успешно. (...) Хотя его командировка должна была окончиться в августе 1954 года, было сочтено, что, поскольку его миссия выполнена, а средств для дальнейшей оперативной деятельности ему не хватает, разумнее отозвать его до наступления этого срока. Вскоре, однако, стало очевидно, что

он не имеет возможности выбраться самостоятельно, используя только лишь собственные ресурсы, и, следовательно, обеспечение необходимой помощи легло на нас.

б. Соответственно, было решено отправить CAMBARO/2 (...) — бывшего офицера Латвийской армии и [бывшего] служащего полиции, завербованного ЦРУ в Швеции в 1951 году. Он исключительно силен физически и в то же время обладает очень мощным умом. Благодаря этим исключительным данным, он использовался в качестве «местного» инструктора при подготовке агентов REDSOX и в значительной степени принимал участие в обучении CAMUSO/2. В начале 1954 года он прошел короткую, но интенсивную тренировку в США, получил подробные инструкции и документы, касающиеся наилучшего доступного нам канала ухода. (...)

в. CAMBARO/2 был отправлен в Латвийскую ССР по воздуху в мае 1954 года. (...)

[При прыжке] агент не смог [в воздухе] отцепить контейнер и ударился о землю с более чем 100 фунтами (около 50 килограммов — Rus.Lsm.lv) груза, все еще привязанными к его телу. В результате он серьезно повредил колено и вывихнул лодыжку. Он, однако, сохранил некоторую способность передвигаться и сумел уйти из зоны [выброски] (...)  Контакт между двумя агентами был успешно установлен через 7 дней (...)

г. Как только условия [продолжительности] темного времени суток и местности стали подходящими,

два агента предприняли попытку ухода (...) Они без затруднений добрались до Мурманска. Однако там они столкнулись с чрезвычайно строгими мерами безопасности из-за того, что маршрут был скомпрометирован в результате поимки двух агентов-эстонцев

летом [того же года]. Агенты попытались задействовать резервный план и пересечь реку Тулома в 40 километрах к югу от Мурманска (близ стыка границ СССР, Финляндии и Норвегии — Rus.Lsm.lv). Однако, перемещаясь ночью по каменистой местности, CAMBARO/2 [повторно] вывихнул ранее поврежденную лодыжку. Дальнейшее продвижение стало невозможным. О тяжести его травмы можно судить по тому факту, что 40 километров туда агенты прошли за 2 ночи, а на возвращение им понадобилось 7 ночей.

Они смогли безопасно вернуться в Ригу поездом,

преодолев примерно 1200 миль (1900 км — Rus.Lsm.lv) и затребовали от нас дальнейших инструкций.

5. (...) Был сделан вывод, что

лучший доступный на данный момент метод — эвакуация агентов на самолете.

Возможное альтернативное решение — вывезти их морем, однако оно требует развития морских средств, которыми мы [сейчас] не располагаем (...).

7. (...) Только проведение [воздушной] операции со [шведского] Готланда обеспечивало максимальную вероятность успеха. Предварительно операция была намечена к исполнению на март 1955 года, однако из-за нашей неспособности получить право дозаправки на Готланде она была отложена до момента, когда [ночная] темнота стала недостаточной (т.е. ночи стали короткими и светлыми — Rus.Lsm.lv) (...)»

К документу прилагается и сообщение от агента — которого из двух, неясно. Оно датировано 23 июня 1955 года, и ЦРУ сочло, что составивший его не находился под советским контролем. В частности, агент пишет:

«(...) В предыдущем сообщении я писал, что буду ждать выполнения вашего обещания этой весной, хотя время и уходило. Очевидно, я ждал напрасно. Сейчас время упущено, и я должен сделать вывод, что вы, вероятно, даете обещания такого рода просто для того, чтобы успокоить ваших агентов. И другое ваше обещание, о доставке денег, также кажется всего лишь словами (...)

Что делать дальше? Вы ничего не говорите об этом в ваших сообщениях, только призываете меня залечь поглубже и воздерживаться от любых действий, способных [меня] раскрыть. Следует ли мне понять это так, что я не должен ничего делать сам и всего лишь ждать ваших инструкций?

Я опять призываю вас ответить как можно быстрее, ведь лето коротко, и дать мне знать, есть ли у меня причины надеяться, что осенью мы уйдем отсюда. Обещания «сделать все возможное» меня больше не устраивают (...)»

Согласовать «вопрос» со шведами на этот раз удалось, следует из этого же документа:

«От главы разведки Швеции получено разрешение на осуществление с Готланда полета в обоих направлениях,

и туда, и обратно. Погода, условия на местности и темнота будут благоприятными, начиная с 11 августа и до середины октября». Авторы меморандума (чьи подписи, разумеется, были вымараны при рассекречивании) запрашивали санкцию на проведение этой операции.

Вскоре после составления приведенного выше меморандума, 8 июля, операторы проекта AECOB направили руководству ЦРУ запрос высшей степени секретности с пометкой Eyes Only (т.е. копирование запрещено).

5. Меморандум главам финансового и планового отделов. Поправки в проекте AECOB
Секретно. Копирование запрещено. 8 июля 1955 года.

Речь в этом документе шла о выделении дополнительных 17 600 долларов на приобретение скоростной моторной лодки на подводных крыльях, поскольку «крайне желательно, чтобы (...) развить и поддерживать в состоянии оперативной готовности параллельный морской способ осуществления эвакуации на случай, если проведение предлагаемого вывоза по воздуху окажется по какой-то причине невозможным».

Заявка предусматривала две крупных статьи расходов: приобретение самого катера и «бонусы и зарплаты двум членам экипажа» — 9 и 5,6 тысяч долларов соответственно.

Обнаружить какие-либо документы, указывающие, что полет или морская экспедиция с Готланда были санкционированы,  готовились или состоялись, Rus.Lsm.lv не удалось. Рассекреченная часть архивов ЦРУ говорит о попытке вывезти агентов 10-11 сентября, предпринятой с аэродрома на датском острове Борнхольм. Она, как гласит составленный 3 октября 1955 года меморандум (опять же Eyes Only), окончилась провалом.

6. Официальный меморандум. Операция эвакуации AECOB 10-11 сентября 1955 года
Секретно. Копирование запрещено. 3 октября 1955 года.

Поначалу все развивалось хорошо: 27 августа было получено согласие датской разведки на использование копенгагенского аэропорта Каструп в качестве базы операции и аэродрома в Ронне на Борнхольме в качестве «аэродрома подскока». Датчане прикомандировали к группе американцев двух своих специалистов-разведчиков и двух связистов и помогли оборудовать временную штаб-квартиру. Они посодействовали и с подбрасыванием командованию своих же сил противовоздушной обороны легенды о возникновении в Балтийском море некоей магнитной аномалии.

Легенда была нужна, чтобы под прикрытием «магнитной аномалии» осуществить ночной полет неопознанного борта и не вызвать воздушной тревоги.

Под прикрытием все той же «аномалии» датчане выделили тральщик ВМФ, задачей которого было проведение в случае необходимости спасательной операции на море.

Со своей стороны американцы отобрали для участия в операции три самолета — транспортник С-54 и два одномоторных L-20 со съемными опознавательными знаками ВВС США. Первый L-20 должен был заниматься исследованием «магнитной аномалии» и вывезти агентов, второй стоял наготове на американской базе в Висбадене — на случай, если с первым что-то произойдет и на аэродром вылета придется срочно возвращать двойника.

В ночь на 11 сентября С-54, кружа на высоте несколько километров, играл роль центра связи с L-20, без опознавательных знаков вылетевшим с Борнхольма «в район аномалии». На самом деле

самолет вошел в контролируемое СССР воздушное пространство. Пилоты сочли, что нашли зону посадки, как и было заранее согласовано с агентами, на земле обозначенную огнями. Однако форма, которую образовывали огни, не совпадала с указанной в инструкции. Не приземляясь, самолет вернулся на Борнхольм.

Наутро из Латвии поступило сообщение от агентов: они находились в зоне эвакуации, развели костры согласно инструкции, но самолета не видели, а лишь слышали его на большом удалении. Тщательная проверка и пилотов (в том числе и на «детекторе лжи», и, насколько возможно, агентов, не дала оснований полагать, что провал объясняется действиями советских спецслужб.

Документ заканчивается рекомендацией:

«Рассмотреть возможность попытки повторения этой операции в ближайший практически возможный срок на протяжении октября 1955 года; (...) [Изменить] процедуры, применяемые встречающей стороной для обозначения зоны посадки таким образом, чтобы (...) обеспечить безошибочное распознавание; (...) Подготовить экипаж L-20 к использованию новых процедур (...)»

Однако повторить попытку той же осенью не получилось. Датчане, как гласит еще один документ, отказали в дальнейшей любезности. ЦРУ пришлось использовать аэродром в контролируемом американцами, но расположенном значительно дальше от Латвии немецком Бремерхафене. Операция началась только накануне Рождества.

7. «Меморандум для заместителя директора [ЦРУ] по планированию. Операция эвакуации из Латвии
Секретно. 10 апреля 1956 года.

(...)

Вторая миссия была начата в ночь 20-21 декабря 1955 года. Она была прервана. Самолет вернулся на базу, проделав менее трети пути [до латвийской береговой линии].

Агенты-пилоты заявили, что заблудились. Их допрос, однако, не подтвердил это заявление. Более того, он [заставил] предположить, что их рассказ был выдумкой, вызванной страхом и продемонстрировал их намерение отказаться от еще одной попытки. В последующем служба этих агентов-пилотов была прервана.

В настоящее время мы поддерживаем контакт с обоими нашими агентами. Имеющаюся в нашем распоряжении информация не дает нам оснований считать, что эти агенты не чистые (т.е. работают на СССР — Rus.Lsm.lv)».

В разделе документа, озаглавленном «Рекомендации», его авторы предлагают повторить попытку вывоза агентов CAMBARO/2 и CAMUSO/2 до середины мая. Схема должна быть той же самой, экипаж следует подготовить новый, а до проведения основной операции

необходимо осуществить операцию по снабжению агентов, «как можно скорее сбросив им с воздуха деньги, расходные материалы и оборудование, в том числе прибор наведения для упрощения последующей операции эвакуации морем или по воздуху».

Подписи вымараны.

Судя по документам, была предпринята и третья попытка эвакуации — также безуспешная. Никаких подробностей этой операций Rus.Lsm.lv обнаружить не удалось. В самом конце апреля 1956 года на самый высокий уровень ЦРУ — директору — был направлен меморандум с отчаянной просьбой пересмотреть запрет на проведение операции по снабжению агентов CAMBARO/2 и CAMUSO/2.

8. «Меморандум для директора ЦРУ. Запрос на одобрение пролета над Латвией
Секретно. 30 апреля 1956 года

1. В связи с предментом обращения, просили бы обратить внимание на следующие факты:

(...)

в. Из-за нескольких ложных сигналов [о готовящейся эвакуации] и трех прерванных попыток вывезти [их] по воздуху, оба агента убеждены, что у нас нет намерения отправить за ними в Латвию самолет  (...)

г. Первый агент заявил, что будет слушать наши радиопередачи только до конца июня и, если не будет запланировано ничего конкретного, прервет [отношения c ЦРУ].

д. Второй агент намекнул на решимость не дожидаться неизбежного конца и предпринять все возможные усилия, чтобы бежать из страны этим летом.

2. Изучение сообщений агентов и анализ ситуации привели нас к твердому убеждению:

а. Чтобы в ожидании эвакуации самолетом осенью удержать агентов на месте и под нашим контролем,  одних слов недостаточно.

б. Если только искренность наших намерений не будет подтверждена драматическим и конкретным действием, таким, как пролет [над Латвией и сброс контейнера со снабжением], первый агент действительно разорвет отношения [с нами], а второй предпримет независимую попытку ухода.

в. Отставка первого агента приведет лишь к тому, что [Центральное разведывательное] управление лишится услуг квалифицированного внутреннего агента.

г. Предполагается, что второй агент не сможет выбраться [из СССР], опираясь лишь на свои собственные ресурсы, и такая попытка закончится его поимкой.

д. Поимка этого агента неизбежно приведет к компрометации и поимке первого агента и примерно 12 субагентов.

е. Если учесть и потенциальное число осознающих и не осознающих [связь с ЦРУ] контактов этих 12 субагентов, становится очевидно, что Советы получат превосходную возможность устроить массовый публичный суд с соответствующим пропагандистским применением. Мы полагаем, что

такой провал будет иметь куда более серьезные последствия, чем даже сбитый [американский] самолет.

(...)

4. Проблема, с которой мы сталкиваемся сейчас, заключается в том, что [операцию] снабжения агентов по воздуху необходимо осуществить уже этой весной или же никогда, поскольку наши агенты не продержатся до осени, [да] и не намерены ждать. Таким образом, мы рекомендуем вам пересмотреть ваше решение и дать разрешение на пролет [над Латвией] с целью снабжения уже этой весной.

5. В приложениях «А» и «Б» — к вашему сведению — последние сообщения от наших агентов (в рассекреченном документе отсутствуют — Rus.Lsm.lv).

Подписано: руководитель, отдел СССР, [подпись и имя вымараны]».

Никаких ясных указаний на дальнейшие попытки вывезти двух агентов в рассекреченных документах ЦРУ Rus.Lsm.lv найти не удалось. Последние косвенное упоминание плана эвакуации обнаружилось в совершенно секретной служебной записке, датированной 3 октября 1956 года. Ее податели запрашивают продление финансирования, говоря об операции эвакуации СAMBARO/2 и CAMUSO/2 в будущем времени.

Следующая порция документов датируется серединой декабря 1957 года.

За неделю до Рождества лично директор ЦРУ направил целой группе адресатов серию каблограмм под грифом «Cекретно». В первой говорилось:

«Советские латвийские газеты, Cīņa и «Советская Латвия», начали публикацию серии статей о шпионской деятельности [западных спецслужб]. (...) В статьях всплывают [имена] «Риекстиньш, Херберт и Борис».

Первые двое жили в Швеции до того, как были перевезены в Германию для обучения американской разведкой. (...) Петерсонс, псевдоним, (...) обвиняется в том, что он играл ведущую роль в этих действиях...»

Вторая гласила: «Идентификация [положительна]: «А» — Алфред Риекстиньш, «Б» — Эдвин Озолиньш, «В» — Николай Болодис» (так в оригинале — Rus.Lsm.lv). Третья сообщала: «Криптонимы «А», «Б» и «В» — AECAMUSO 1, 2, 3».

Весной 1958 года заместителю директора ЦРУ по иностранной разведке был подан секретный меморандум.

Он, в частности, гласил:

«AECAMBARO/2 (...) поддерживал контакт с нами до декабря 1956 года, после чего перестал отвечать на наши сообщения. 25 сентября 1957 года советская пресса сообщила, что арест AECAMBARO/2 был произведен в июле 1957 года.

AECAMUSO/2 поддерживал контакт с нами до декабря 1956-го. С того момента он перестал отвечать на сообщения. В сообщении (...) от 23 марта 1956 года он уведомил что залег на дно в тихом месте и прекратил контакты со своими «помощниками». 15 октября он объявил, что, хотя и сыт по горло всем «делом», у него нет выбора, кроме как еще три месяца ждать деньги от нас. Его последнее сообщения, от 7 декабря 1956 года, содержало текст, неразборчивый настолько, что понять его было невозможно».

Податели меморандума запрашивали финансирование на возобновление проекта.

Окончание следует.

Далее будут опубликованы:

  • REDBLOCK/AEJETSET: Оценка правдивости перебежчика. «Установлено, что всё партизанское движение Эстонии, Латвии и Литвы контролируется КГБ, по-видимому, с самого его начала...» 16 июня 1966 года.

Ранее были опубликованы:

0
Добавить комментарий
Новейшее
Популярное