Потом мне позвонил Березовский и сказал: «Я сдаюсь» — адвокат Добровинский

«Для юриста важно создать все то, чтобы его клиент был счастлив. Как он это делает и что он для этого делает — уже вторично. Это то, что называется профессионализмом», — заявил в эфире программы «Без обид» LTV7 российский адвокат Александр Добровинский.

Александр Добровинский

Родился 25 сентября 1954 года в Москве. С 1972 по 1975 год учился на экономическом факультете ВГИК, но не окончил его. В 1976 году Александр уехал в Париж, где жила его мама Люси Рувимовна, француженка российского происхождения. Работал официантом, был владельцем парижского ресторана русской кухни «Регаль». Через три года уехал в США, где и получил юридическое образование. В Россию вернулся в начале 1990-х годов. Экстерном получил диплом юриста. В 1992 году открыл свое первое адвокатское бюро. Специализировался на корпоративном праве и бракоразводных процессах. Управляющий партнер московской коллегии адвокатов «Александр Добровинский и партнеры». Известен участием в резонансных уголовных и гражданских делах крупных бизнесменов, vip-персон из мира политики, шоу-бизнеса, спорта и искусства. В частности, представлял интересы Филиппа Киркорова, Руслана Байсарова, Владимира Слуцкера. Выступал в суде против Бориса Березовского.
Победитель конкурса «Лидер года» в номинации «Лучший адвокат России 2003 года». В 2002 году был чемпионом России по гольфу. Президент Московского загородного гольф-клуба, коллекционер предметов искусства, радиоведущий и колумнист.

Добровинский пояснил свои слова, сказанные в одном из интервью — о том, что Борису Березовскому воевать с ним было невыгодно, поскольку это могло обойтись слишком дорого.

«Это была совершенно замечательная история. Борис Абрамович приобрел газету «Коммерсант», и «аппендицит» у газеты был — журнал «Домовой», который принадлежал Ксении Махненко, бывшей супруге экс-владельца «Коммерсанта». И Борис Абрамович решил, что особняк у журнала «Домовой» лишний, и решил его отобрать.

И туда всесильный Борис Абрамович пригнал «маски-шоу» [оперативная группа в масках — прим. Rus.lsm.lv]. Они хотели этих несчастных женщин из этой несчастной редакции благополучно вытолкнуть.

Редактор Ксения Махненко позвонила мне и попросила меня что-нибудь сделать... Я позвонил в основные агентства, российские и зарубежные, приехали операторы: захват, орды (я попросил, чтобы это так звучало) Березовского захватывают женский журнал. И раздал всем операторам по 100 долларов чаевых. Журналисты с удовольствием взяли эти деньги... Это был двухэтажный особняк с первым высоким этажом. И на порог окон первого этажа, который от пола находился на расстоянии метра, не больше, встали женщины из редакции. А снимали заподлицо, по моей просьбе.

И журналисты в эфире говорили, что женщины в редакции готовы выброситься — и выбрасываются из окон под напором орд гнусного Бориса Абрамовича. Это прозвучало по всему миру. Через 15 минут после того, как все каналы показывали эту штуку, мне позвонил Борис Абрамович и сказал: “Я сдаюсь”».

Он признал, что дважды воевал с Березовским — «он Роснефть пытался похитить».

«Но надо отдать ему должное. После всех баталий он меня пригласил в ресторан и сказал: «Послушай, давай ты будешь моим адвокатом». Я, правда, отказался... Этика не позволяет. Если я воевал против него, как я смогу смотреть в глаза тем же клиентам, которых я защищал от него?.. Я выслушал его. Я сказал: “Борис Абрамович, если хотите, мы останемся в хороших отношениях, все замечательно и ничего личного. Но я никогда не смогу быть вашим адвокатом”», — подчеркнул Добровинский.

Он признал, что проиграл дело — но историей этой гордится. «Всесильная московская первая леди, которую звали госпожа Батурина, жена бывшего мэра Юрия Лужкова.

Когда она была первой московской леди, она действительно не проиграла ни одного суда — по понятным причинам, все суды боялись ее мужа, и ее, собственно, тоже.

Она дала интервью журналу Forbes, а потом ей самой не понравилась фраза, которую она сказала в этом журнале. И она сказала: «Послушайте, все под нож, потому что я не хочу, чтобы это интервью вышло». Они говорят: «У нас есть запись». Она говорит: «Я все равно выиграю все суды». И была права. Forbes обратился ко мне: «Мы ничего не можем сделать, мы суды проиграем». Я с Еленой Николаевной играл в гольф в свое время. И в гольф-клубе я ей сказал: «Елена Николаевна, конечно, вы выиграете суды, но это будет пиррова победа, я просто вас предупреждаю, что не надо со мной связываться, будет все плохо». Она меня не послушалась, и начался процесс. Просто она не понимала, куда это все приведет.

А привело это к тому, что, во-первых, все Forbes мира перепечатали это ее интервью именно в том виде, в котором она не хотела его видеть. По результату — а у нас такое законодательство — это интервью было напечатано еще раз в Forbes, а внизу мелкими буквами было написано «А вот фраза такая-то не соответствует действительности».

Самое смешное было другое. Я был удостоен какой-то премии свободных журналистов Европы, мне позвонил господин Форбс из Сената США, поздравил меня с результатом и вообще пожелал мне всего хорошего, мне было очень приятно. Я получил грамоту и тому подобное. Выиграв, Елена Николаевна перестала со мной общаться, и я до сих пор не могу забыть это»

«Для юриста важно создать все то, чтобы его клиент был счастлив. Как он это делает и что он для этого делает — уже вторично... Это то, что называется профессионализмом», — уверен Добровинский.

Он добавил, что чувство риска «это атрофированное чувство». «В ту секунду, когда ты пожал человеку руку, для тебя уже не существует ничего. Ты идешь до конца. Если ты это не делаешь, надо уходить из профессии».

0
Добавить комментарий
Комментировать, используя профиль социальной сети
Общество
Новости
Новейшее
Популярное